Насчет этих подсказка не требовалась. Многие удравшие с побережья после сдачи городов и смены власти лишились немалого имущества, влияния, а то и места в жизни. Никто не ждал безденежных или третьих сыновей без сестерция в кармане с распростертыми объятиями за морем. Им некуда было идти, и они мечтали отомстить за унижение изгнавшим.
– Откуда эти здесь взялись? – спросил пятисотник с недоумением.
– Наш император, – хмыкнув, произнесла Малха, – дай Ylim ему долгих лет жизни, ничего не делает, прежде не обдумав.
– При чем здесь это? – уставился на нее Францес, задав вопрос, который не посмела б произнести Копуша.
– Он не просто внезапно решил ограбить Массалию, – сказала легат спокойно. – Сознательно ждал почти до самого сезона штормов. И когда мы высадились на Сицилии, поставил перед урсами нерешаемую задачу. Или они теряют остров вместе со всем его зерном, или вынуждены бросить Colonia Iulia Carthago[29]. Забрать оттуда гарнизон и красномундирников, оставив на растерзание Аннибалу оставшихся жителей и беглецов. Четырнадцать месяцев обороны и сдать без боя! Что важнее, потому что две армии они не способны содержать в необходимом объеме. Сейчас мы шли к северному побережью на Мессану с целью отрезать Италию от Сицилии. Вот они и ответили, перебросив тамошних бойцов и фактически сдав союзников в Африке. Наверняка и весь боевой флот сюда пришел, чтоб не дать нам сбежать, если дела пойдут плохо. При этом все побережье Галлии и Италии оголилось. А как только станет возможно выйти в море, со всего Мавретана пойдут в набег сотни кораблей, больших и малых. Он зря, что ли, отправил нашу добычу в порт Марии и приказал всем показать ее размер?
– Но и Влад заперт вместе с нами на острове, в ближайшие полгода отсюда не смыться. А эти пощады не дадут.
– И что? Ты когда пошел в легион, надеялся дожить до старости? – Малха рассмеялась. – Война есть война. Сегодня мы их, завтра они нас. Главное для нас – суметь пустить кровь, чтоб боялись и в будущем. А продержаться нужно всего пару дней, весть отправлена, и помощь обязательно придет.
Внизу ударили пушки. Облачко порохового дыма поднялось над батареей. Ядра влетели в самую гущу кавалеристов, прорубая кровавые просеки. Над легионом повис торжествующий крик. Грохнула вторая батарея, затем третья с мало отличающимся результатом. Орудия могли стрелять на добрых пять миль, а здесь не больше полутора.
«Бух-бух-бух!» – говорили пушки, вышибая всадников и заставляя пятиться. Бесконечно так продолжаться не могло. Завыли трубы, застучали барабаны, и конница тронулась в атаку сначала медленно, затем все ускоряясь. Земля была мокрой и мало приспособленной для конской скачки, но они неумолимо приближались. Стоявшие в первом ряду легионеры встали на колено. Вторая шеренга подняла к плечу ружья. Каре ощетинилось штыками. Еще немного, и последует команда, но враг не стал наступать в лоб, внезапно сменив намерение. К чему приводит такое столкновение, многие из врагов уже знали не понаслышке. Лошади плохо идут на железные острия, а стрелки до последнего разят с минимального расстояния, не говоря уже о картечи.
Они завели всем знакомый «хоровод» кочевников, охватывая легионеров бесконечным кружением и выпуская лавину стрел по плотному строю. У луков есть существенные преимущества перед ручным огнестрельным оружием. В первую очередь, это скорострельность, поскольку перезарядка мушкета требовала больше времени, чем для того, чтобы вынуть из колчана и положить на тетиву новую стрелу. Дальнобойность – при навесной стрельбе лук бил на дистанцию вдвое большую. Наконец, изготовить стрелы или использовать вторично проще, даже вынув из трупа, а порох на деревьях не растет.
В рядах начали падать люди, но легионеры не собирались сдаваться. Любой прекрасно знал, что произойдет, если побегут. Резня. Пеший конному не противник. Обычно пехота имела прикрытие, но сейчас лошадей недостаточно, а имеющиеся плохо обучены. Кавалерия стоит сзади и пойдет в бой в последнюю очередь, иначе она просто погибнет под ударами намного превосходящего противника. Массированный обстрел свинцом тоже никому здоровья не добавит, а три тысячи пуль дважды в минуту, да еще и ядра выносили всадников десятками, не минуя коней. Расчет на плохую погоду и отсыревший порох не оправдался. У легионеров оказалось достаточно времени для проверки зарядов и смены при необходимости на новые. Каждый из них мог заряжать ружье, даже стоя верх ногами или поднятый пинками со сна, ничего не соображая, но абсолютно верно. Осечек почти не было. Каре стояло, хотя шеренги превращались в ряды мертвых и раненых, а вот по полю метались лошади без всадников, и росла груда тел. Никто не мог взять вверх, жизнь разменивалась на жизнь, но врагов было заметно больше, и они продолжали свой смертельный «хоровод», не обращая внимания на потери.
