Она только заглянула внутрь для очистки совести. Если кто и бывает здесь, то уж точно не толпы разбойников, а из ближайших деревень заглядывают. Восставшие рабы много чего творили малоприятного в поместьях, и трудно их за это упрекнуть, но мелких арендаторов по соседству редко трогали, разве кто под горячую руку попался или кидался на защиту хозяев. Просто оставшимся в поселках нечего было искать здесь. Все ценное и полезное уже сломали и утащили вплоть до горстки оливок. Осталась лишь статуя богини Ашторет. Она босая, с браслетами на ногах и руках и с сосудом священной воды для ритуального омовения. Мастерски сделаны глаза из белого камня с обсидиановыми зрачками. Казалось, всегда смотрит на тебя, где б не находился во дворе. Обычный мрамор и тяжесть немалая. Потому не украли и не разбили. Копуша перед чужими богами почтения не испытывала и не боялась. Привычно сделала отрицающий жест в сторону идола, но сейчас не до наведения порядка.
В перистиле, прямоугольном дворе, окруженном с четырех сторон крытой колоннадой, нашелся до сих пор работающий фонтан. А возле хлева колодец с уровнем воды чуть ниже локтя от верхнего края. Ведра не было, унесли, но она спустила вниз бурдюк и вытащила жутко холодную воду, от которой ломило зубы. Никакой гадости и запаха. Источники не травили ни те ни другие сражающиеся. На Сицилии нет пустыни и не так сложно найти другой, а подобное действие никому не на пользу. В цистернах тоже имелось немало дождевой влаги, но оттуда она б не стала пить. Уж больно грязная. Животным сойдет. То есть основная задача выполнена. Безусловно, на три тысячи человек воды маловато, но сутки можно продержаться спокойно.
Когда помчалась назад доложить, ситуация заметно изменилась. Пехота легиона уже стояла не на дороге, а вокруг пятачка, где сидела Малха, пятисотенными квадратами, ощетинившись штыками и в промежутках имея артиллерию. Волов и лошадей, ранее запряженных в пушки, уводили в сторону под прикрытие растущих у обочины дубов. Расчеты торопливо копошились, загоняя цапфы в гнезда на лафетах специальными кувалдами. По соседству помощники выкладывали боеприпасы. Пороховые заряды расфасованы в парусиновых мешках, ядра для этих орудий тоже достаточно специфические и на дороге не валяются. Как не любил легион обходиться без обозов, совсем отказаться не вышло бы. Артиллерия «Победоносного» была представлена трофейными орудиями, взятыми в Массалии. Свои главный орудийный мастер охотно оставил в Лилибее. С этими он и его люди были и прежде знакомы и с удовольствием взяли на вооружение новый образец.
Создать нечто подобное пока никому не удавалось. Восьмифунтовые пушки по опыту оказались недостаточно мобильными из-за веса. Приходилось использовать шестифунтовые. А орудия зверомордых из-за продолговатой формы снаряда и его большего веса имели фактически при ядре двенадцатифунтовки калибр восьмифунтовки и массу даже меньше. При этом дальность выше, а ствол очень живучий и почти не меняющий характеристики по мере износа. Каждая тысяча в легионе имела четыре таких и две гаубицы обычного вида.
Ничего удивительного в перестроении и подготовке не было. У леса клубилось черное море из множества всадников. Разглядеть толком невозможно, но даже на первый взгляд их очень много. Не меньше, чем легионеров. Обнаружив знакомое знамя чуть выше дороги на склоне холма, погнала туда.
– Ты к обозникам, – ткнула Малха в вестового, выслушав доклад Копуши. – Ты, – в другого, – к Ордену Милосердия. Пусть устраиваются в поместье. Ты – к кандидатам.
Легион имел в своем составе почти две тысячи недавних рабов, попросившихся служить. За исключением единиц с некими полезными умениями, их свели в отдельные подразделения. Боевые качества бывших «живых хозяйственных орудий» оставляли желать лучшего. И не в том дело, что они могли струсить и разбежаться. Как раз эти готовы были сражаться за свободу и способны стойко держаться. Вот только обучить их правильному огневому бою и четким перестроениям за столь короткий срок никому бы не удалось. Одно дело сунуть в руки копье, дав указания стоять здесь, и совсем иное правильно выполнить все приемы по заряжанию ружья. Даже опытные бойцы в пылу сражения нервничают. Потому пока кандидаты, а не легионеры. Но сейчас и для них нашлось важное занятие.
– Рыть у виллы траншеи и готовить редут для батарей.
Фактически подготовка позиций на случай отступления.
– А тебя, – сказала Копуше, – награжу. Паршиво бы нам было, – на самом деле сказано гораздо грубее и отдавало богохульством, – если б не твоя глупая выходка помчаться напрямик. Прямо на марше налетели б на эту помесь дерьма детей шакалов и гиен.
– Флаг «Детей грома», – сообщил между тем глядящий в подзорную трубу Францес, – а вот и эмблема «Черных мстителей».
