Если Мемнон помалкивал, то его командующий Эрик ситуацией был крайне недоволен. Он предпочел бы всех свободных перебить, как проделал в Леонтине, прикончив тысяч десять тамошних горожан и даже их слуг. Наверное, на его месте я б тоже мстил, достаточно глянуть на его исполосованную жуткими шрамами спину, но здесь важнее политические решения. Мы нуждались друг в друге и вежливо договорились при посредничестве Мемнона. Я не лез в его дела в западной части острова, он не пытался ставить палки в колеса в мои отношения с остальными территориями и городами, держа Эрика на поводке. Обоим нужно было покончить с Сиракузами. Проблема в том, что я не слишком представлял, каким образом.
Мощные каменные стены на скальной основе, очень затрудняющей минные подкопы. Трехъярусные башни с тремястами орудиями, установленными в амбразурах «подошвенного боя», «среднего боя» и между зубцами стены наверху. Неизвестно, сколько в цитадели, а гарнизон насчитывал почти пять тысяч полулюдей, четыре сотни симиа и двенадцать тысяч всевозможных бойцов из городской стражи, беглецов из поместий, а также две тысячи латной конницы, не считая обычных горожан. Даже если те особо не мечтали лично отражать приступы, сунуть им топор или копье в руки и погнать на стены напрашивалось. А это добрых сорок тысяч бьющихся за жизнь свою и семей по минимальной оценке!
Самый простой план договориться с некой группой, пообещав амнистию, договор на манер с остальными и даже посул золота с треском провалились. Кто выдал заговор, мне неизвестно, да и не важно. В один далеко не прекрасный день сотни отрубленных голов выставили на стенах, причем не пожалели всех членов семей. Женщин и детей тоже казнили в назидание прочим. Но нечто, видимо, у урсов переклинило, и начались массовые казни рабов по одному подозрению. Ежедневно на стенах вешали все новых, частенько уже мертвых. Многих схваченных пытали, другие пытались сопротивляться, причем иногда даже хозяева, которым такое крайне не нравилось: их лишали собственности, к тому же преданной семье, ведь все, кто хотел, сбежали раньше. Зверомордых и власть такие действия утверждали в мысли, что дело нечисто и имеет смысл дальше искать предателей. Террор продолжался, обстановка, без того нерадостная, из-за всеобщего страха и подозрительности стала невыносимой. Конечно, можно было б порадоваться, сами своих убивают, однако к победе их распри никак не приближали.
Месяца через полтора после начала осады подвезли большие пушки, способные пробивать стены. Ничего такого я в легионе не имел, поскольку первоначально не планировал штурмовать нечто серьезное. Часть затрофеили в Массалии, некоторые уже на Сицилии. Предварительная схема была не особо мудреной. На узком фронте еще до доставки заложили первую траншею, от нее сделали ход вперед, сооружая вокруг позиций земляной вал, усиленный фашинами, мешками с песком и прочими способами. Потом поставили оборудование батарей и вырыли парочку окопов, набив легионерами для прикрытия спереди. Полностью закрытые от наблюдения и вражеского обстрела укрепления были готовы еще до доставки мортир и огромных осадных пушек. Систематический обстрел с трех позиций начался одновременно.
В дальнейшем продолжалось зигзагами рытье траншей к подножию стены и окапывание новых артиллерийских позиций. Вылазку мы отбили, а через несколько дней подрывными зарядами вынесли ворота. Атака почти сразу захлебнулась. С обратной стороны выход из башни был завален землей и заложен большими каменными блоками. Фактически еще одна стена. Через сутки орудия пробили щель, но, потеряв почти тысячу человек, снова отошли без всякого успеха. Биться напролом дальше не имело смысла. Возле бреши сейчас сидела половина гарнизона в полной готовности. Имей я серьезное превосходство в численности, не стал бы колебаться. Но здесь и сейчас это может закончиться огромной кровью без малейшего успеха. И тогда «союзнички» способны перебежать.
Есть еще вариант – построить платформу на манер используемых румлянами. Из камней, земли и бревен, поднимающуюся к вершине стены. Но что хорошо столетия назад, при наличии артиллерии не самый удачный вариант. Слишком долго и удобно для ударов сверху, особенно при наличии тяжелых пушек и тех же мортир. А они у осажденных имелись. Оставалось одно: продолжать обстрел, выламывая еще в двух-трех местах подходящие проходы, и не стесняться жечь город. Гаубицы полевые вполне способны перебрасывать снаряды через стену, а обычные требушеты – посылать приличных размеров булыжники и бочки с напалмом на головы осажденных жителей, чтоб им жизнь приятной не казалась. Жаль, что запасов горючей смеси почти не осталось.
