Он ведь не хуже меня понимает, как на это отреагируют его сородичи. Лично я готов предоставить кров, защиту и признание практически на любых условиях. Это будет убийственный пример для всего мира. И нашей готовности к сотрудничеству, и нашей победоносной веры. Но прямо это произносить? Пусть сам попросит, давая возможность маневра. Но не верю. Он меня прощупывает. Зачем?
Бегло просмотрев свиток, протягиваю Писарю для изучения.
– Я в затруднении, – говорю послу, – вы приняли все условия, причем даже те, которые, был уверен, – отвергнете.
Фактически они согласились признать захваты, включая юг Италии и союз островов, откровенно подчиненный нынешним Сиракузам. Меня уже льстиво называли императором Средиземного моря, хотя это не совсем так. Кипр, Крит, Сардинию и Корсику полностью не контролирую, довольствуясь поступившими в распоряжение военными кораблями и небольшими выплатами. Но там и нет сильной власти, все больше до́мы, наследственные феодальные владения. На Сардинии их четыре, на Кипре три. При любом раскладе приходится учитывать и местные взаимоотношения. Зато и они бегают с просьбами рассудить или поставить соседа на место, невольно углубляя подчиненность.
– В чем подвох?
Латран дернул головой, раскрывая пасть, и кончик языка высунулся на какое-то мгновение. Смеяться они не умели, но это был эквивалент веселья.
– Если б он и был, – сказал через некоторое время, – разве раскрыл бы секрет? Я работаю не на тебя, майордом.
Фактически калька с моего титула, но на латыни.
– Однако я скажу правду. Мы, латраны, действительно хотим мира. И надеемся на выполнение соглашения с твоей стороны.
И хорошо. Мне эти бесконечные проволочки и обсуждения уже в печенках сидят, и неслучайно последняя экспедиция состоялась во Фракию. В данном случае по моему приказу. Это уже владения не урсов, а вассалов латранов, и намек прозрачен.
Пока я почти год сидел в Африке, Малха не только окончательно подчинила Сицилию, но и ограбила все побережье Италии, не забыв и сам Рум. Безусловно, это не прежний Великий город. Танэрл предпочел устроить Логово в Неаполе, а Рум превратился в провинциальный город, где бесконечно ссорились остатки древних фамилий: Анициев, Василиев, Симмахов, Цеков и прочих, в прежние времена ничем не славных Венациев. Но ценностей там хватало, и они предпочли откупиться.
Когда в империи поняли, сколько мы привезли из Массалии, желающих нажиться оказалось многие десятки тысяч, а кораблей имели сотни. Иные даже не ко мне шли, а сразу пиратствовать. Кто-то погибал в стычках с военным флотом урсов, но успеть везде и всюду их пятьдесят галер не могли. Отряды высаживались, отбирали у местных жителей все, имеющее приличную цену, уничтожали то, что забрать было нельзя, включая дома и скот, а затем исчезали. Мы, главы провинций, даже частенько не в курсе происходящего были. Хватало любителей легкой поживы и без моих легионов и вассалов. Зато местное население очень скоро усвоило: проще сразу выложить выкуп, чем терять добро и людей. Получив золото, правоверные обычно уходили, не причиняя излишних проблем. Конечно, случались и неприятные эксцессы, на то и война. И все ж кровь без оснований лилась редко.
Урсы упрямы, однажды даже устроили кровавую баню очередным налетчикам, прикончив несколько тысяч человек и уничтожив десятки кораблей. Но столкновения с моим флотом, напичканным крупнокалиберными чугунными пушками, не выдержали. Размен был почти один к одному, серьезной победой это не назвать, однако, потеряв больше половины галерного флота, они уже не смели атаковать, только защищались. Фактически все западное Средиземноморье стало имперским. И этим нельзя было не воспользоваться. На Мальте и Балеарских островах строились крепости, превращая их в базы для контроля путей. Мальтийцам не повезло, их почти всех прикончили, поскольку Мальта издавна славилась храмом Аштарты и жители героически его защищали. А правоверные обожали грабить подобные места, где всегда можно найти немало золота и серебра.
Сардиния и Корсика признали мою власть. Я их не трогал, а они поставляли свинец, железо, медь по заниженной цене, получая взамен специалистов, строящих домны для плавки на тамошнем угле. В принципе, это касалось всех владений, не вошедших в империю. Те же города на Сицилии по договорам были обязаны отдавать определенную часть продукции в качестве дани помимо денежных платежей. В этом не было ничего нового. Точно так же вассалы расплачивались со зверомордыми. Просто теперь приходил посланец из легиона и на манер Святослава говорил: «Платили прежде другим, будете платить мне столько же, если не хотите, чтоб вас регулярно грабили». Мало кто возражал в подобных обстоятельствах. Некоторые даже готовы были войти в состав империи, лишь бы снизили расценки. Весь носок и пятка итальянского сапога прибежали и поклялись служить верно. А куда им было деваться? Здесь и плыть всего ничего, и грабительские высадки случались постоянно. Зато теперь я обладал половиной итальянской пшеницы, ячменя, оливкового масла, овощей, включая потат, и огромным торговым флотом.
