Халдей внутренне возликовал. Вот и настал долгожданный момент! Значит, не зря он долгие годы терпел мучения и издевательства в Аравии, захлебывался собственной кровью под стенами царского дворца в Хагматане, замерзал на зимних дорогах Парфиены.
Едва сдерживаясь, чтобы охватившее его торжество не вырвалось наружу, он сказал:
– В Иерушалаиме я служил при Храме. Выполнял… различные деликатные поручения, в том числе отвечал за поставки меконина и хашеши. Лучший товар приходил к нам из Хагматаны. Большую часть мы отвозили в Рим. Изнеженные италийские богачи очень любят напиток непентес на основе меконина, воспетый еще Гомером. Они называют его «слезами Афродиты».
Гондофар рассмеялся.
– Так вот куда Сарибек отправлял караваны с маковым соком, который он скупал у моих подданных, пользуясь тем, что на границе между нашими царствами господствует неразбериха из-за вторгшихся в Арию саков.
Пакора, до этого не принимавший участия в разговоре, спросил:
– Тебя в Парфию направил Санхедрин?
– Да… Светлейший, – поколебавшись, ответил Дижман.
Ночь в диктерионе оставила обрывки воспоминаний: голые тела, бесстыдно раздвинутые чресла, пьяный хохот диктериад и безумный угар оргии. Кошелек, который он забрал у армянина, за ночь опустел наполовину. Ему не хотелось принимать подчиненное положение по отношению к царевичу после совместного скотства, но он решил не рисковать.
Отец с сыном переглянулись.
– У тебя есть тамга… хоть что-то, что может подтвердить твои полномочия? – спросил царь.
– Сарибек знал меня в лицо. Но к тому времени, когда я добрался до Хагматаны, он был уже мертв. Я вез ему деньги, увы, они пропали по дороге.
Гондофар в задумчивости поскреб подбородок.
– Теперь в Парфии охраной царя занимаются Неранимые… Ты не пробовал сторговаться с ними?
– Нет, Повелитель, – соврал халдей. – Я подумал, что лучше обойтись без посредника, поэтому отправился в Бактру, чтобы найти поставщика здесь.
– Ты правильно решил, – царь расплылся в довольной улыбке.
Ему понравился ответ халдея. Он подводил разговор к тому, чтобы гость сам предложил сделку.
Не удержался, похвастался:
– Лучший меконин получают из мака, который растет в Арахосии, на берегах Хильменда. Так что мы можем обсудить поставки в Иерушалаим. Но… сначала надо решить один вопрос. Ты говорил, что… устранил много ненужных людей. Так?
Халдей кивнул. Он ожидал чего-то подобного, ведь сам напросился во дворец под видом наемного убийцы. Теперь придется оправдать оказанное доверие.
– Устранишь одного человека, и тогда вернемся к разговору о меконине. По рукам?
– Да, Повелитель. Но… мне потребуются деньги.
Гондофар молча бросил к ногам халдея замшевый кошель. Он еще некоторое время давал указания, а Пакора молча сидел на табурете рядом с троном, не прерывая царя. Когда он несколько дней назад рассказал отцу о халдее, тот заинтересовался. Вообще-то царевич пригласил его во дворец как знатока меконина и хашеши. Про профессию убийцы упомянул в разговоре лишь мельком. Но отец вдруг воодушевился: а что – иноземец, бродяга… Для дела нужен именно такой – матерый, чтобы наверняка. Потом его самого убрать – и все, вопрос закрыт.
Гондофару осточертело изображать из себя радушного хозяина, ему хотелось вцепиться в глотку кушанского щенка зубами. Все знают, что Герай при смерти – так почему не избавиться разом от всего семейства Кадфисов? Правда, старший сын пока не пойман, но ему еще возвращаться назад, а незамеченным через Паропамис он не проскочит.
Царь повел обоих в миансару[136].
У края бассейна на коленях стоял голый человек со связанными за спиной руками. На каменном полу валялась одежда, позолоченный нагрудный панцирь и украшенная лазуритом портупея. В темной воде лениво поводили плавниками с десяток крупных усатых рыбин.
Гондофар сделал знак слуге, тот с поклоном передал ему наполненную кусками сырой баранины чашу.
Остановившись перед пленником, царь обратился к халдею:
– Этот офицер не выполнил мой приказ. Я послал его во главе отряда контофоров, чтобы он принес мне голову Тахмуреса. А он вернулся ни с чем…
Гондофар говорил подчеркнуто спокойно, ничем не выдавая гнев, который душил его при мысли о том, что ненавистный кушан до сих пор жив. Разговаривая, он бросил несколько кусков мяса в воду. Поверхность бассейна мгновенно вспенилась от метания вступивших в борьбу за корм сомов, которые широко открывали пасти, мощно били хвостами.
– Я хочу убедиться в том, что не ошибся в тебе… Просто столкни его в воду.
Царь испытующе посмотрел на халдея. Пожав плечами, тот подошел к пленному, который вскинул на него полные ужаса глаза. Дижман ударил его ногой в плечо – равнодушно, без особого усилия, словно пнул вязанку хвороста или ягненка, путающегося под ногами в овчарне. Офицер кулем повалился в воду. Теперь она просто забурлила, казалось, нет ни одной рыбины, которая бы не вступила в борьбу за добычу.
Ассакен страшно закричал, но мощные челюсти сомкнулись на руках, ногах, шее… Сомы утащили его на дно бассейна, где продолжили кровавое пиршество.
