Разведчицы на помосте уже закончили разминку и теперь спрыгивали на пол с деревянного настила, усталые и довольные. Торн ловко взобралась на помост и принялась расстегивать плотно пригнанное по плечам белое пальто. Рада тоже подумала было снять куртку, но решила остаться в ней. В помещении все-таки было довольно прохладно, и она едва-едва успела остыть после того кошмарного забега, который здесь называли «разминкой». Не хватало еще застудить себе что-нибудь.
— Исайя, мечи! — приказала Торн. Одна из разведчиц, самая долговязая и худая, будто аист, кивнула и направилась в сторону деревянной стойки, на которой лежало тренировочное оружие. Торн обернулась к Раде с вопросом в глазах: — Ты же не против, если мы начнем на тренировочных? Скорее всего, многие связки и удары нам обеим неизвестны, и если мы добавим лишнюю работу Ремесленницам, залив весь помост кровью и изодрав форму, боюсь, вечером Саира вновь закатит скандал.
— Не против, Торн, сама хотела предложить, — отозвалась Рада. Из разговоров разведчиц она уже успела понять, что Саира была той самой носатой и яростной женой царицы Лэйк, и все здесь ее явно несколько побаивались. Во всяком случае, не спешили нарываться на нагоняй от нее и держались на почтительном расстоянии.
— Отлично! — Торн скинула с плеч пальто и положила его на самый край помоста.
Рада забрала из рук Исайи свой меч и взвесила его в руке. Он был чуть тяжелее эльфийского клинка, к которому она привыкла, и чуть короче. Прямое лезвие было притуплено с двух сторон, чтобы не нанести серьезных ран, но сбалансирован при этом меч был на славу, словно делали его не для тренировки, а для настоящего боя.
— У вас отличные кузнецы, — заметила Рада, разглядывая меч.
— Неплохие, — ровно согласилась Торн, но в ее голосе звучала тщательно сдерживаемая гордость. — Дара славится среди всех Каэрос своим мастерством.
— И не зря, — ответила Рада.
Разведчицы у помоста и не собирались расходиться, негромко переговариваясь между собой и с любопытством ожидая начала поединка. Рада не привыкла, чтобы ее разглядывали, пока она танцевала, и общее внимание сейчас слегка напрягало. Но Торн уже встала напротив нее, держа меч перед собой двумя руками, расслабленная и при этом сосредоточенная. Темные глаза смотрели в глаза Раде.
Вздохнув, она встряхнулась, расслышав протестующий скрип собственных шейных позвонков после долгой тренировки, и встала напротив Торн, прогоняя прочь все лишние мысли. Руки привычно легли на рукоять меча, тело моментально сгруппировалось, превратившись в одну гибкую пружину. Рада очень любила поединки.
Торн пошла вперед, медленно и неторопливо. Начала она со стандартных связок. Удар сверху вниз по касательной справа, удар слева, то же самое снизу вверх. Рада спокойно парировала, чувствуя приятные тупые толчки в ладони от рукояти. По крайней мере, на самом начальном уровне удары анай не отличались. Что же касается Торн, то она действительно двигалась великолепно, уравновешено, легко. Эти первые удары она выполнила с такой легкостью, с какой кто-нибудь другой приветливо махнул бы рукой.
Темные глаза Торн сверкнули, и она принялась наносить удары уже более сложные, постепенно повышая скорость атаки. Рада внимательно приглядывалась к тому, что она делает. Чуть-чуть отличалась логика построения атаки, чуть-чуть под другим углом наносились удары, стояла она всего на волосок иначе, чем стояли обычно солдаты Мелонии. Но в общем и целом все было точно также.
Удар у первого клинка был славный: в меру тяжелый, хлесткий, упругий. Мечи с приглушенным клацаньем сшибались в воздухе, и Рада едва не мурлыкала от удовольствия, ощущая легкую отдачу в ладони. Руки зазвенели силой, плечи сами собой развернулись. Давно она ни с кем не танцевала. Глубоко вздохнув, Рада пошла в атаку.
Это было так славно: отпустить все мысли прочь и позволить себе просто расслабиться. Не думать о том, что от любого неверного движения ты можешь погибнуть, но заниматься любимым делом в паре с достойным противником, у которого много чему можно поучиться. Ноги сами летали над помостом, переступая плавно и легко, пружинисто переводя Раду из одной стойки в другую. Руки тоже двигались по собственной воле, вращая меч, как легкое перышко, стараясь подцепить им Торн, достать до нее, ужалить. Сейчас Рада ощущала себя абсолютно гармонично и уравновешено, словно это и не ее тело было, а настоящий механизм, четко сработанный, где каждая шестеренка стояла ровно на том месте, где и должна была, и работала четко и слажено со всеми остальными.
