Рада не стала спорить с ней, хоть в груди и ворочалось несогласие. Они столько всего прошли, и Торн все еще сомневалась в ее стремлении и вере! Разве недостаточно было непроходимых Семи Преград? Только глубоко внутри червячком сидело что-то, что шептало: Подожди! Ты все поймешь со временем. Сейчас ты упускаешь, упускаешь самое главное. Решив не спорить с ними со всеми, Рада выбила трубку о каблук и последовала за Торн обратно, к Ристалищу. Покажи мне то, что я должна увидеть, Великая Мать. Потому что ты прекрасно знаешь, насколько я бестолкова, и сколько нужно времени вбивать мне в голову, чтобы я поняла. Я надеюсь лишь на твое бесконечное терпение.
За окнами бушевала метель, кружа поземку над землей, танцевала, будто дивная женщина, завернутая в прозрачную белую шаль, и концы этой шали взвивали ветра, поднимали ворохи пороши, скользили по окнам, шуршали по крыше, шумели среди молодых сосенок, поднимающихся к небу над становищем Сол. Казалось, зима ярилась и злилась пуще прежнего, почуяв с востока первые влажные ветра весны, несущие с собой низкие и тяжелые снеговые облака. Зима все не хотела уходить, набрасывалась когтями на теплые окошки домов, завывала в трубах, стучалась в плотно закрытые двери. Но ее время прошло, и в лютой песне зимней стужи и свободных горных ветров Лиара уже слышала первый перезвон капели и голоса соловьев, наполняющих сладкий воздух весны.
— Вот так, — склонившись над ее плечом и следя за тем, как Лиара накладывает стежки, приговаривала Наставница Фир. — Все правильно. Три волны, следом за ними перышко, потом еще три волны, и крыло. То же повторишь и в обратной последовательности, а в центре не забудь добавить Женщину-Древо, иначе проклятые Нуэргос начнут торговаться, как Дочь Воды с отдавленной ногой.
— Не забуду, Наставница, — пообещала Лиара.
Да и как она могла забыть? Все эти волшебные узоры были так любопытны, так необычны! Никогда она не видела ничего подобного.
Особенно была хороша та самая Женщина-Древо. Маленькая стилизованная фигурка, которую вышивали всегда золотой нитью, женщина с волосами, разлетающимися во все стороны, будто ветви дерева. И в этих волосах путались солнце и луна. Щит Роксаны и Щит Алены, поправила себя Лиара, и никак иначе. Дочери Воздуха почитали свою Быстрокрылую Смеющуюся Богиню и в образе этой Женщины-Древа. Они говорили, что когда-то, когда Небесные Сестры только-только сотворили мир, на его плоской груди ничего не росло. И Артрена, Богиня Земли, шагала в одиночестве по его бескрайним просторам, тоскливо вздыхая и все не находя Себе места, не понимая, что же не так, и чего Ей не хватает в этом краю ветров и камня. И тогда Смешливая Реагрес, чтобы хоть немного развлечь Ее и заставить улыбнуться, призвала ветра и заставила их растрепать Свои волосы, а потом принялась танцевать на пустых холмах. И глядя на Нее, Артрена создала первое Древо, на котором покоился весь мир, а по его образу и подобию разрослись и все остальные деревья, зазеленив щедрую грудь земли на радость ее Небесной Мани.
День за днем наблюдая, как работают Ремесленницы в мастерской Наставницы Фир, Лиара никак не могла налюбоваться, никак не могла надышаться атмосферой этого странного народа. День за днем ее любовь к этому месту только росла. И все было ей интересно, и каждый символ, каждая крохотная запятая того узора, что она творила собственными руками, имел значение, раскрывающееся сквозь него, словно дивный цветок. Завитки для охраны по вороту, подолу, рукавам и полам одежды, завитки разных цветов для разного клана, чтобы каждую анай защищала своя Богиня. Символы Щита Роксаны и Аленны, символы звезд, крылья и перья, стилизованные горы, Женщина-Древо, Владычица Гор и два Ее пса Орун и Берк, символы Веретена и Прялки Плетельщицы Судеб Аленны, пшеница и ростки, соха Аретрены, трезубец Роксаны. Символы для каждой касты, для каждого возраста. Символы, чтобы охранять и беречь, чтобы сопутствовать удаче, чтобы урожай удался, чтобы детишки не болели. Символы, каждый из которых был наполнен такой любовью, за каждым из которых Лиаре чудилась такая невыносимая мощь и сила, такой свет, что даже вышивать их порой было больно, и кончики пальцев покалывали маленькие иголочки молний.
