Скоро придет наше время, Огненная, я больше не сомневаюсь. Я никогда не сомневалась в Тебе и Твоей воле, но дала слабину, поддавшись скуке и унынию. Скоро Ты вновь позовешь нас на битву, Грозная, и подаришь нам что-то новое, что-то неописуемое. Я знаю, что воля Твоя рано или поздно свершится. Я знаю, что видела в Источнике Рождения, и жду, когда это время настанет.
Найрин так глубоко ушла в свои мысли, что даже вздрогнула, когда ее ладонь настойчиво дернули. Обернувшись, она увидела лишь размытые силуэты Рады и Лиары, но ладонь ее вновь дернули, уже сильнее. Здесь говорить они не могли: за Гранью не было звука в привычном понимании, а это означало, что они должны выйти в реальный мир, чтобы иметь возможность перемолвиться словом. Да и шагов своих Найрин насчитала уже столько, что они вполне бы уже должны быть на той стороне Эрванского кряжа, ближе к Мелонии, куда они и собирались. Не будет ничего худого в том, чтобы выйти и оглядеться по сторонам, чтобы Рада смогла сориентироваться и сказать, куда двигаться дальше.
Вздохнув, Найрин призвала в себя энергию Источников. Как и всегда, ощущение было вечно новым, непередаваемым, таким пьянящим. Мощь, клокочущая, наполняющая каждую клетку звенящей силой, радость столь великая, что хотелось запрокидывать голову и смеяться, подставляя лицо солнцу. Вечное кипение, бурление, дрожание энергии, что создала мир, молчаливая тишина и сладостное счастье сознания, что вдохнуло жизнь в этот мир. Скорость столь высокая, что кажется статичной, наполняющая все тело жаждой жизни, усиливающая восприятие до предела, когда буквально каждая частичка того, чем была Найрин, трепетала от наслаждения в прямом контакте со всем вокруг.
Вытянув несколько энергетических нитей из Источников, Найрин принялась создавать точку выхода. Это было сложнее, чем делать точку входа, работала она с изначально вывернутыми потоками, которые, сложившись в рисунок, выворачивались в обычное положение. Но уже не в десятый и даже не в сотый раз она создавала врата перехода, а потому управилась быстро, как и всегда.
Вертикальная щель сверкнула перед ней, разворачиваясь в прямоугольник прохода, серый, с дрожащими краями, идущими волнами. По другую его сторону было темно, в реальном мире давно уже настала ночь, и лишь черные силуэты деревьев проглядывали на фоне чуть более светлого снега. Для ее глаз они казались чересчур твердыми, чересчур чужими здесь, в мире тонких форм. Найрин сделала шаг вперед, ощутив, как каждую клеточку тела наполняет пламя, как в нее буквально вливают раскаленную магму. Так было всегда, потому что физический мир был вещественнее тонкого, и при выходе из перехода через Грань, во всяком случае, для Боевых Целительниц, тело ощущало сильное трение и, как следствие, жар.
Она выступила наружу из перехода и сразу же провалилась по колено в сугробы. Следом за ней вышла Рада, судорожно вздохнув и едва не оступившись, а потом и Лиара, как всегда спокойная и приветливая. Вздохнув, Найрин отпустила их руки и позволила рисунку перехода схлопнуться, закрывшись внутрь. Наложив ровные стежки на разорванную часть реальности, она удостоверилась в том, что точка выхода запечатана хорошо, и только после этого огляделась.
Они стояли в глубоком снегу посреди темного леса, кажущегося вымершим и неприветливым в такой час. Здесь было чуть теплее, не так морозно, как в Данарских горах, да и снег поднимался всего лишь до колен, а Найрин привыкла к завалам глубиной до бедра. Небо над головой было чистым, и оттуда вниз мерцали серебристые звезды. Найрин прислушалась к своим ощущениям: пока еще она не чувствовала чего-то необычного, не такого, как в Данарских горах. А чего ты ждала? Что звезды здесь будут другими? Или что небо будет другого цвета?
— Проклятое место! — в сердцах выдохнула Рада, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени. Вид у нее был болезненный. — Меня мутит от всего этого скольжения. Хуже, чем на палубе корабля в шторм.
— Тут уж я ничего не могу поделать, Рада, — развела руками Найрин. — Это единственный способ путешествовать быстро, который я знаю. Так что не обессудь.
— Да никто ничего и не говорит, зрячая, — проворчала та, все еще тяжело дыша. — Просто неприятно.
— Где мы? — задумчиво спросила Лиара, ни к кому конкретно не обращаясь и оглядываясь по сторонам.
— Это вы мне скажите, — пожала плечами Найрин.
Лес вокруг выглядел совсем глухим и нехоженым. Ровную поверхность сугробов, подмякших из-за оттепели, пятнали цепочки следов лесных обитателей. Неподалеку под разлапистой елкой на насте виднелось множество мелких пятнышек шелухи: видимо, белки постарались. Тяжелые шапки снега укрывали ветви, порой бесшумно осыпаясь вниз. Лес стоял густо, сквозь подлесок местность просматривалась не больше, чем на пару десятков метров. И на всем этом лежала тишина, не прерываемая ни единым звуком.
