— Ты совершенно права, зрячая. — Рада аккуратно заглянула за угол. Стражники исчезли за плавным поворотом улицы. Ни один из них даже не обернулся.
— Низинники еще хуже, чем я думала, — проворчала Найрин, качая головой. — Кажется, все те басни, что нам рассказывали про них в детстве, можно считать комплиментом.
— Они просто люди, которые вынуждены подчиняться приказу, потому что получают за это деньги, чтобы кормить свои семьи. И уж точно никто из них не хочет умирать в грязи и отбросах из-за какой-то осужденной эльфийки, до которой им и дела нет. — Рада внимательно оглядела улицу в оба конца и вышла на мостовую. — Идем, уже немного осталось.
— Я никогда этого не пойму, Рада, — приглушенно заявила выходящая за ней нимфа. — Это просто в голове не укладывается. Да, мы когда-то тоже следовали за Лартой, хоть ее приказы и были бредовыми, но она была сильнейшей среди нас, и она нас вела на войну, которая считалась священной. Несвоевременной и губительной для всех, бессмысленной, но священной. Эти же люди служат первому попавшемуся человеку, которого даже не они сами выбрали, получают от него приказы и выполняют их из рук вон плохо. Неужели у них совсем нет чувства собственного достоинства?
— К сожалению, Найрин, оно здесь ровным счетом ничего не стоит, — Рада криво усмехнулась. — Равно как и честь и все остальные вещи, которые имеют такое значение для вас. Здесь важен сытый рот, теплое набитое брюхо и безопасность для собственной шкуры.
— Но почему? — не унималась нимфа. — Ты же говорила, что этот город — резиденция Первого Жреца Мелонии! Здесь же столько храмов, я сама видела! Неужели же их Боги не учат их уважать самих себя?
— Их Богам нет до них никакого дела, — отозвалась Рада. — Равно как и наоборот. Люди вспоминают о них только тогда, когда у них случается беда, безо всякой надежды просят помощи, и не получая ее, в очередной раз убеждаются в том, что все это — пустые россказни и бред. Что проще заплатить Жрецу, чтобы он молился за тебя, авось и получишь что-нибудь когда-нибудь потом.
— Жрецы берут деньги за молитвы?! — голос Найрин сорвался на фальцет, и громкий звук эхом прокатился по улице, спугнув какую-то кошку, сидящую на крыльце у соседнего дома. Мяукнув, кошка растворилась во тьме.
— Зрячая, я понимаю твое удивление, — приглушенно заворчала в ответ Рада, — но ты не могла бы все-таки потише его выражать? Стражники, конечно, больше всего на свете не хотят ловить меня, но если все-таки мы столкнемся с ними лицом к лицу, им придется это делать. А я сейчас не в настроении драться.
— Извини, Рада, — тихо отозвалась Найрин. — Просто у меня это все в голове не укладывается.
— Наш мир совсем не похож на ваш, — грустно проговорила Лиара, обращаясь к нимфе. — Мне очень жаль, но это факт, и вряд ли здесь что-то сильно изменится.
— Может быть, когда начнется Танец Хаоса, они поймут, — в голосе Найрин не слышалось убежденности. — Мы поняли, когда беда пришла в наш дом.
— Вы другие, и для вас все эти вещи имели значение изначально, еще до войны. — Лиара тяжело вздохнула. — Впрочем, рано или поздно мы все узнаем. Нужно просто дождаться начала Танца.
Найрин ничего не ответила, продолжая лишь качать головой. Рада поморщилась. Сейчас она почему-то испытывала горький стыд, который жег ее изнутри. За весь этот город, что казался анай таким грязным, состоящим из лжи и фальши, за саму себя, что она тоже была когда-то представительницей этой страны. И еще раз за саму себя — за такие мысли. Ты удрала, не попытавшись ничего изменить, ровным счетом ничего не сделав для того, чтобы все это стало другим. Понятное дело, что один человек ничего не может сделать с целой системой, но это не значит, что не нужно пытаться. Это не оправдание. Слабым утешением служило то, что сама она отправилась в Данарские горы, чтобы найти правду и ответ на то, что ей делать. Но это нисколько не отменяло того факта, что пока она не сделала ничего. Я смогу, Великая Мать. Я выполню твою волю. В том числе и для того, чтобы помочь стране, в которой я родилась и выросла.
