— Нет, — покачала головой Рада. — У них просто очень много денег и власти, с которыми они творят все, что им вздумается. И могут, словно муху, прихлопнуть простого человека, если он вдруг не пришелся им ко двору или не слишком расторопно выполнил их приказ.
— В этих землях нет чести, — голос Найрин звучал потрясенно. — Если бы не Танец Хаоса, я бы никогда не согласилась вновь оказаться здесь.
— Марны никого из нас не спрашивают, хочется нам чего-то или нет, — мрачновато отозвалась Рада, направляясь к дому.
Дорога упиралась прямо в очищенные от снега широкие ступени из белого мрамора, и Рада вприпрыжку поднялась по ним, поглядывая внутрь здания сквозь высокие стрельчатые окна по обеим сторонам тяжелых резных дубовых дверей. Лиара видела, что там за стеклами суетятся какие-то люди, мелькают огни, а потом входная дверь в поместье со скрипом распахнулась. Седеющий мужчина средних лет в черной ливрее с золотыми конями дома Тан’Элиан на груди склонился перед Радой в поклоне, бормоча в пол:
— Добро пожаловать, миледи Тан’Элиан. Ваше появление было довольно неожиданным, потому мы не успели…
— Где лорд Витор? — перебила его Рада, устало взлохмачивая пятерней волосы. Она глянула на столпившихся за спиной говорившего мужчины служек, среди которых были в основном уже убеленные сединами и побитые морщинами мужчины и женщины, и те невольно подались назад, будто боялись ее. — Мне нужно только перемолвиться с ним парой слов.
— Милорд Витор ожидает вас и ваших гостей в малой гостиной. Я провожу вас.
Рада кивнула и широким шагом направилась следом за слугой, таким образом невольно заставляя его ускорить шаг. Сейчас в своем черном плаще, стремительной походкой направляясь по золоченым коридорам поместья, она и вправду напомнила Лиаре черный ветер: сметающий все на своем пути штормовой ураган, который был не намерен ждать.
Найрин закрутила головой под капюшоном, разглядывая золотую лепнину на стенах, зеркала, драгоценные гобелены и рисунки с портретами членов королевской фамилии Мелонии. Слуги точно также закрутили головами, семеня за ними следом и с любопытством пытаясь заглянуть Найрин под капюшон, разглядывая с ног до головы саму Лиару. Рада неслась впереди семимильными шагами, и сапоги ее громыхали по лакированным полам, оставляя на дорогом паркете большие мокрые пятна. Поспевать за ней было сложно не только служке, который открыл им парадную дверь.
Потом они несколько раз свернули в боковые коридоры, и мимо аляповатой чередой пронесся калейдоскоп из лепнины, статуй, дорогих ваз тончайшего фарфора, золотых украшений. От всего этого богатства буквально кружилась голова, и Лиара, в конце концов, перестала глазеть по сторонам, думая только о том, как бы не отстать от почти бегущей впереди Рады и не дать потеряться в этих коридорах нимфе. К тому моменту, как слуга, хватая ртом воздух, остановился возле золоченой двери с ручками в виде львиных голов, Лиара и сама уже задыхалась.
Он только потянулся к двери, попытавшись по всей форме запустить гостей внутрь, как Рада уже рывком распахнула ее и вошла в помещение.
Гостиная была выполнена в зеленых тонах. Полы из темного дуба украшал затейливый рисунок, выложенный светлыми древесными плитками. В дальней стене виднелся жарко горящий камин, Лиаре в лицо пахнуло теплом, и от блаженства она едва не застонала. На каминной полке из мрамора тикали золотые часы. Стены были оббиты зеленым бархатом, на котором архитектор выложил узоры из дубовых планочек, складывающиеся в стилизованные фигурки коней. Под потолком висела массивная хрустальная люстра, преломляя во множестве мелких зеркал свет нескольких десятков свечей. А посреди помещения у стола с резными ножками, накрытого белоснежной скатертью, сидел мужчина средних лет, потягивая чай из белой фарфоровой чашки. Он даже не вздрогнул, когда дверь резко открылась, и внутрь ворвалась вместе с током ледяного дыхания холода Рада.
— Миледи Киер, — без всякого выражения проговорил мужчина. Взгляд его скользнул по Лиаре и Найрин, и он поджал губы. Это было его единственной реакцией на них, но Лиара вдруг ощутила лютую ярость. Мужчина смотрел так, будто они какие-то конюхи с измазанными навозом сапогами.
— Витор, — также без выражения ответила Рада. — Я пришла за своей дочерью.
Мужчина поднял на нее глаза, и Лиаре вспомнился Ленар. Они были чем-то похожи: одинаково холодные, спокойные, с темными глазами и ровно подстриженной бородкой, только Витор выглядел на пару лет младше и как-то франтоватей. Во всяком случае, голубой камзол на его плечах украшала обильная вышивка серебром, как и отвороты мягких сапожек из черной кожи. И это при том, что здесь, в этой глуши, вряд ли кто-то мог видеть всю эту красоту кроме, разве что, слуг.
Белые кружевные манжеты мягко скрыли его ладонь, когда Витор аккуратно поставил чашку на белоснежное блюдце и сложил руки в замок на коленях.
— За дочерью Ленара, ты хочешь сказать, — негромко уточнил он, глядя на Раду.
