— Вот как!.. — Рада заморгала, не совсем понимая, что только что произошло. После возвращения в тело внутри все еще стоял золотистый туман переживания, и ей сложно было сразу осознать, что говорит им Лэйк.
Прошло уже две недели с тех пор, как они вернулись из Мелонии. Жизнь вошла в привычную колею, проходя в тренировках и общении с разведчицами, в вечерних медитациях вместе с царицей, первым клинком и зрячей. Рада едва успела оправиться после прощания с сыном, этот удар оказался гораздо чувствительнее, чем она ожидала. Потому она все больше старалась нагружать себя, чтобы не думать о свернувшейся под сердцем клубком боли, и первый клинок Торн с удовольствием гоняла ее по Ристалищу каждый день, следя за тем, чтобы ее обучение было максимально интенсивным.
Рада уже успела освоить нагинату и немного катаны, хоть с последними было пока еще очень сложно. Левая рука у нее была не так хорошо развита, как правая, удар оставался медленным, каким-то слишком слабым…
— Подожди, что?! — вдруг дошло до Рады, и она вытаращила глаза на царицу. — Сегодня нас примут в клан?!
— Да, Рада, — хмыкнула Лэйк, отбрасывая кивком головы с лица короткую челку.
— Совсем примут? И мы станем одними из вас? — уточнила она, все еще не веря.
— Да, — кивнула царица, а Торн добавила:
— Официально вы будете числиться Младшими Сестрами до того, как завершите последнюю инициацию у Источника Рождения. Великая Царица пожелала, чтобы это случилось как можно скорее, так что пора вам уже обзавестись долорами.
— Но мы же всего несколько недель у вас! — глаза искорки расширились от удивления и надежды, на щеках выступил румянец. Рада ощутила, как ее ладошка сильно сжала ее руку и мелко подрагивает от волнения. — Мы еще не слишком много знаем, не много умеем!..
— В вашей груди поет Огненная, — пожала плечами Лэйк так, будто все это объясняло, а Найрин, широко улыбаясь, только рукой махнула:
— Научиться, сколько раз нужно кланяться и с кем первым заговаривать, а с кем нет, вы еще успеете. Но самое главное у вас уже есть — ваше стремление, ваша сила духа. Только для того, чтобы вырастить ее, анай учатся так долго и упорно. Так что вы готовы для принятия долора.
— Ох!.. — только и смогла сказать Рада.
Она взглянула на искорку, чувствуя, как в груди поет и поет золото. Та была такая красивая, такая родная, такая солнечная сейчас! Свет огня из чаши Роксаны собирался на донышках ее штормовых глаз и освещал все ее лицо мягким сиянием, брови разгладились, на губах цвела широкая улыбка, и Раде вдруг вспомнилось, как она выглядела за Гранью. Неземное мое чудо, самая красивая моя песня, самая волшебная сказка! Вот и пришло наше с тобой время. Вот мы и стали частью чего-то гораздо большего, чего-то огромного. И пройдет совсем немного времени до того, как я смогу положить долор у твоих ног по традиции анай и взять тебя в жены. Сделать, наконец, то, о чем я и не смела мечтать.
Только внутри у Рады все равно что-то тихо-тихо скреблось. Как жучок, что исподволь точит старое дерево, покрывая его несмываемыми узорами, глубокими бороздами одному ему известного орнамента. А смогу ли я стать частью этого народа? Смогу ли я быть одной из них?
Рада ощутила, как внутри кольнуло, и опустила глаза, не в силах смотреть в глаза Лиаре. Что-то в ней было иным, что-то, что не давало ей возможности целиком и полностью отдать себя этому народу. Казалось, это было даже сложнее, чем открыть себя для Роксаны, но почему-то Рада чувствовала, что это правильно. Что так и должно было быть.
Сложно было объяснить это щемящее чувство. Ощущение дороги, которая никогда не кончится, вечно стремясь к закату, в который, как в океан без дна, падает оранжевое солнце. Ощущение ветра, мчащегося без границ по миру, ветра, что всегда был молодым и сильным, ветра, который не удержали бы никакие обычаи, никакие законы, никакие правила. Что-то большее было там, за этим крохотным скребущимся внутри древоточцем. Чья-то улыбка, обещающая чудо, чей-то голос, что шептал не бояться, чьи-то руки, лежащие на ее плечах.
Рада решилась, выдохнув весь воздух из легких, а потом склонилась перед Лэйк до самого пола, едва не ткнувшись носом в плетеную из тростника циновку. Кажется, так она еще никому и никогда не кланялась, но это было и неважно сейчас.
— Царица, я должна кое-что сказать тебе, — хрипло проговорила Рада, чувствуя, как две тяжелые ладони, что лежали на плечах, легонько щекочут ее тело огненными прикосновениями, подбадривая и помогая.
— Говори, Рада, — спокойно отозвалась Лэйк.
Всем телом она чувствовала на себе полный тревоги взгляд искорки, но сейчас нужно было быть честной. Абсолютно честной, потому что иного пути потом у нее уже не будет.
