— Сильный день, — сипло согласилась Найрин, часто смаргивая и на ощупь находя ладонь сидящей рядом с ней Торн.
Рада взглянула на лежащую на полу искорку, к которой вернулся нормальный теплый цвет лица, и, едва вспомнив, как говорить, тихонько спросила ее:
— Все нормально, искорка? Хочешь попить?
Та только кивнула, часто моргая и без какого-либо выражения глядя на Раду.
Ноги все еще были ватными и непослушными, и Раду сильно покачивало из стороны в сторону, но она, все же, поднялась и прошагала к столу, на котором в большом медном чайнике стыл чай. Плеснув в чашку, она неуклюже вернулась к искорке и дала той напиться. Руки у нее были холодные, словно лед, а зубы выстукивали дробь по краю чашки.
— Все меняется, — задумчиво проговорила Торн за спиной Рады. — Никогда я еще не чувствовала ничего подобного. Никогда Роксана не была так сильна.
— Я думаю, это потому, что мы начали взывать к Ней несколько иначе, — отозвалась Найрин. — Мы никогда раньше не шли на контакт вот так, намеренно, в полном покое. И ты права, что-то действительно меняется. Кажется, будто Она ближе. Среди нас.
Рада лопатками ощутила чужой взгляд и обернулась через плечо как раз вовремя, чтобы заметить, как Найрин отводит глаза в сторону. Они уже не раз говорили о том, что Рада с искоркой могут быть теми двумя эманациями Небесных Сестер из четырех, знание о которых пришло к Найрин, когда она работала над Источником Рождения в самом конце Великой Войны. И если поначалу эта мысль заставляла Раду вздрагивать каждый раз всем телом, а внутри шевелилось какое-то странное, лихорадочное предвкушение, то теперь она уже не чувствовала ничего. По большому счету это было и неважно. Даже если Великая Мани выбрала их для какой-то цели, даже если они действительно были не совсем людьми, а чем-то большим, Раду это больше не волновало. Я сделаю все, что Ты от меня хочешь. Я выполню Твою волю, веди меня.
Наверное, это и было самым сложным для нее — расслабиться. Оказалось, что самые простые вещи на этом свете давались тяжелее всего. Рада всегда привыкла сама идти по жизни, бороться за себя, выбирать свой собственный путь, решать. Она всегда всего добивалась собственными силами, даже когда ей помогали, шагала она все равно сама. И впервые в жизни она столкнулась с чем-то, что невозможно было контролировать.
Золотой комочек дара в ее груди не зависел ни от ее желания, ни от ее стремления, ни от ее настроения. Он просто был, днем и ночью, когда она тренировалась, ела, спала, когда она любила искорку или дышала сосновым запахом гор. И, как бы она ни пыталась усилить его, как бы ни хотела, чтобы он уже во что-то превратился, стал чем-то иным, открыл ей свое чудо, ему все было нипочем. Просто этот огонь день ото дня рос внутри, становясь все сильнее, набираясь мощи, пропитывая ее грудную клетку, заполняя ее. И единственный способ дать ему вырасти быстрее был в том, чтобы не мешать ему. Открыться целиком и полностью, отдать себя в руки Роксаны, позволить Ей Самой решать, что делать с Радой.
Это было гораздо интимнее, чем даже близость с ее искоркой, ведь она отдавала Роксане не только свое тело, свои эмоции, свою любовь. Она отдавала все, до самого последнего волоска, все, чем она являлась, она отказывалась от любого поползновения собственной воли, от любой попытки содействовать, сделать, свершить. Полная сдача, с распахнутыми руками и открытым сердцем. И это было очень страшно и очень тяжело.
— Кажется, вы принесли нам даже больше, чем мы показали вам, — усмехнулась Лэйк, и ее низкий голос вырвал Раду из размышлений. — Я никогда не чувствовала Роксану… так. И никогда не почувствовала бы, если бы ты, Лиара, не показала нам, как идти к Ней навстречу.
— Я просто делаю так, как чувствую, первая, — неловко пожала плечами искорка, и Рада слегка обняла ее, помогая держаться прямо. Каждый раз после медитации искорка слабела и не сразу могла начать самостоятельно передвигаться.
— Как и мы, Светозарная. — Найрин мягко улыбнулась ей, и на щеках ее расцвели глубокие ямочки. — Поистине, ваше место здесь, среди нас.
— Да, — твердо кивнула Лэйк, и взгляд ее вновь обрел привычную собранность и четкость. — И время пришло. Так что приходите в себя, попейте, отдышитесь, и пойдем. Ведьмы не слишком любят ждать.
Рада вскинула голову, не понимающе глядя на Лэйк.
— Что ты имеешь в виду, первая? Куда пойдем?
— Я поговорила с Мани-Наставницей и со Старейшей Способной Слышать, — негромко сообщила Лэйк. — Естественно, что вы слишком взрослые для того, чтобы проходить первую инициацию вместе с Дочерьми. К тому же, вы прошли Семь Рубежей, а потому вряд ли вам нужно учиться ориентироваться в лесу, — уголок ее губ дернулся, намекнув на улыбку. — Так что сегодня вечером Старейшая и Жрицы проведут вам церемонию принятия долора и обреют виски.
— Мы просто ждали весеннего равноденствия. С завтрашней ночи начнется восход на небо Грозной и Ее время, так что лучший момент сложно придумать, — добавила Найрин, широко улыбаясь.
