Рада быстро обежала глазами толпу. Теперь уже тишина сменилась недовольным ропотом. Сестры перешептывались, поглядывая на Лару и хмуря брови, кое-кто качал головами, другие, в основном помоложе, все еще пытались увещевать ее. А взгляд первой стрелы не отрывался от Рады, обжигая ее с ног до головы раскаленной ненавистью.
Если ты сейчас поддашься на это, потом можешь горько пожалеть. Не давай гневу воли. Сказать это было гораздо проще, чем сделать. Внутри у Рады буквально ураган бушевал, плечи свело, жилы проступили на шее, мешая дышать. Она никогда не спускала никому оскорблений, она привыкла давать сдачи в ответ на обидные слова. Это ведь была самая обычная, самая простая и понятная реакция: ударить в ответ на удар. Разве могло быть иначе?
Помни о том, что ты можешь потерять. Этот назойливый голос внутри не унимался. Рада поморщилась, чувствуя себя почти что привязанной между двумя лошадьми, каждая из которых тянет в свою сторону. Одной проклятой скотиной была гордость и праведное возмущение, другой — ее желание остаться среди Каэрос и слова Торн, сказанные пару часов назад. И что в такой ситуации следовало бы выбрать?
Лара тем временем вновь открыла рот, чтобы выкрикнуть очередное оскорбление, но громкий голос Держащей Щит Саиры перекрыл гомон толпы и остановил ее на полуслове:
— Что здесь происходит? Кто бабу не поделил опять?
Толпа раздалась в стороны, и на открытый пятачок пространства выступила Держащая Щит. Она тоже явно была во хмелю, глаза сверкали, будто у хищной птицы, ноздри раздувались, а на губах играла насмешливая улыбка. Подбоченившись, Саира смерила взглядом Раду с Ларой и сложила руки на груди.
— Итак, девочки. Сегодня, мани вашу за ногу, день всепрощения и извинения, и именно сейчас вы, мои одаренные, решили подраться. Я все правильно понимаю?
— Она оскорбила честь клана! — взревела Лара, указывая на Раду дрожащей рукой. — Она отказалась принять предложение Магары дель Лаэрт и выйти на рукопашный бой!
— И что? — фыркнула Саира.
— Как что? — заморгала, не понимая, Лара.
— Дальше что? — повторила Саира. — Рада отказалась сражаться с Магарой, а значит, и оскорбила Лаэрт. Мы здесь причем? Пусть сами и разбираются. Так что уймись, первая. И лучше иди, проспись. Авось и в башке просветлеет.
За спиной Саиры послышались одобрительные смешки, кое-кто закивал. Несколько секунд Лара смотрела на нее широко открытыми глазами, часто моргая и безмолвно двигая челюстью, словно пыталась понять, что здесь вообще произошло. Потом нахмурилась и покачала головой.
— Погоди, первая! Это совсем не дело. Ты же знаешь, когда Воинам Каэрос бросают вызов, они обязаны его принять…
— Ты же только что орала, что она из Низин, да к тому же, всего лишь Младшая Сестра? — ухмыльнулась Саира, вздергивая бровь. — Причем здесь тогда Воины Каэрос?
— Проклятье, Саира, ты же тоже Лаэрт… — начала Лара, но сразу же осеклась.
Вот на этот раз на поляну пала мертвая тишина, в которой, словно в густой патоке, растворились даже звуки музыки от костра в стороне. Саира вся подобралась, будто готовящаяся к прыжку разъяренная кошка. Глаза ее сузились в две черные щели, полные отсветов алого огня, тело сжалось в тугую пружину, а рука, будто невзначай, улеглась на рукоять долора. Разведчицы вокруг слегка подались назад, словно мечтали как можно дальше убраться с глаз Держащей Щит. Даже Лара замолчала, понимая, что сморозила лишнего. Взгляд ее лихорадочно метнулся с Держащей Щит на толпу анай и обратно, и она конвульсивно сглотнула.
— Как ты обратилась к своей Держащей Щит, а, первая стрела клана Каэрос? — зашипела Саира, будто змея, в полной тишине, и Рада невольно передернула плечами от пробежавшего между лопатками морозца. — Ты позволила себе назвать ее по имени прилюдно, так, будто она твоя товарка или какая-нибудь ничтожная торговка, что пытается всучить тебе тухлую рыбу. Ты посмела намекнуть на ее происхождение, ткнуть ей в лицо ее родом? Ты, так вопящая о чести и праве?
— Я приношу свои извинения, Держащая Щит, — склонила голову Лара, но упрямый огонек из ее взгляда так никуда не исчез. — И все-таки, ты должна понять…
— Понять что? — голос Саиры стегнул, будто кнут. — Что ты пьяна в стельку? Что ты хочешь ее женщину и из-за этого устраиваешь пьяные концерты? Что тебе не хватает ума понять, как жалко ты выглядишь со стороны?
С каждым ее словом Лара вздрагивала, будто ее хлестали по щекам. Голова ее медленно наклонилась вперед, глаза разгорались ненавистью, а губы упрямо сжались. Раде подумалось, что Саира, кажется, сделала только хуже, озвучив все, о чем первая стрела так и не решилась сказать вслух, и, возможно, нажила себе врага. Впрочем, Лара заслужила каждое сказанное ей слово. И дело здесь даже было не в искорке и том, как первая стрела все это время волочилась за ней. Дело было в том, что своим поведением она позорила анай.
