Бархатное синее небо над головой устилали целые россыпи звезд. Будто рачительная хозяйка, что весь день месила тесто, отряхнула руки от мучной пыли, и она белой шалью опала на небосвод, и каждая крохотная крупица полыхнула ослепительной вспышкой. Небу не было дна, огромному, бескрайнему, буквально падающему на голову. Задумчивые вершины гор тянули к нему свои заснеженные шапки, словно надеялись отогреться в призрачном звездном свете. Застыли в безветрии молодые сосны, подступающие к самому становищу, топорща темно-зеленые иголки, словно растревоженные мокрые коты. В воздухе пахло весной, земля дышала сыростью, и ее пряный сладковатый запах кружил голову, пробираясь сквозь узкую щелочку, что оставили в окне дома молодые Ремесленницы.
Лиара вздохнула этот запах всей грудью, чувствуя, как он буквально насквозь пропитывает ее. Он смешивался с ароматами циновки на полу под ними, запахами тканей, цветочного мыла, которым пользовалась Наставница Фир. Эта весна пахла домом, и в ней Лиаре впервые в жизни было хорошо.
Занятия давно кончились, все разошлись по домам, и только они четверо тайком прокрались обратно в мастерскую после захода солнца, чтобы погадать. Инициатором затеи, как и всегда, была веснушчатая любопытная Ная, которая обожала нарушать правила, но старалась делать это как можно незаметнее, чтобы не получить нагоняй. Потому каким-то непостижимым образом среди взрослых Наставниц она слыла серьезной, прилежной девочкой и прекрасной ученицей, а по Плато Младших Сестер только и ходили слухи о том, что она вытворила в очередной раз. Правда, и забавы у нее были достаточно безобидные, не чета тому, что устраивали молодые разведчицы, но все равно Ная считалась нарушительницей покоя и носила это звание со скромным сдержанным достоинством. Лиара с трудом удерживала улыбку, глядя на то, как задорно сейчас блестят ее глаза. Казалось, Найю занимало не столько само гадание, сколько нарушение правил и запретное проникновение в мастерскую среди ночи.
Большеглазая темноволосая Рей тоже храбрилась и вовсю хихикала над их затеей, но все время тревожно поглядывала на полуоткрытое окно, а порой бормотала, что лучше бы им побыстрее уже все сделать, да идти отсюда своей дорогой. Впрочем, она все-таки сдерживала язык в присутствии маленькой Вилы, стараясь напустить на себя уверенный и спокойный вид, будто ей такие вылазки — самое привычное дело, привычнее даже, чем ежедневное расчесывание. Впрочем, Виле до ее страхов не было никакого дела. Глаза у девчушки горели так восторженно, словно ей прямо сейчас вручали крылья, она то и дело поглядывала на остальных подруг и улыбалась во все лицо. От возбуждения покраснели даже ее оттопыренные уши, которые сейчас особенно бросались в глаза из-за стрижки после принятия долора. Ну еще бы, впервые старшие девочки пригласили ее участвовать в чем-то, не совсем разрешенном. И теперь она должна была чувствовать себя самой счастливой на свете.
Впрочем, Лиара тоже радовалась, что ее пригласили. Конечно, нарушать правила через десять дней после того, как им с Радой вручили долоры, было не самым удачным решением, но зато теперь она имела полное право нарушать эти правила, потому что стала частью клана. И это чувствовалось хорошо и славно, даже если и было полнейшей глупостью.
Вчетвером они сгрудились на полу посреди комнаты вокруг большой миски с водой, в которой плавали четыре крохотных плошки с огнем Роксаны, по одной на каждую из присутствующих. Лиарину плошку зажгла Рей, потому что дара Роксаны в крови Лиары не было, и самостоятельно она сделать это не могла. Подумав, Ная заявила, что ничего страшного от этого не будет. А даже если у Лиары из-за этого ничего и не получится, все равно. Потому как гадали все присутствующие на своих будущих суженных, а Лиара — на будущее, так как суженная у нее уже была. Да и пошла она, в общем-то, только потому, что девчонки ее позвали с собой, и ей было приятно и любопытно поучаствовать вместе с ними в одной из древних традиций анай — гадании на чистой земле.
Отсветы огня плясали на лицах всех собравшихся, отражались огоньками в глазах склонившихся над чашей девушек, высвечивали из темноты оттопыренные уши Вилы, вздернутый нос Рей. Лиаре почему-то сейчас было донельзя уютно, хоть в остывшем помещении царил холодок, и плечи ее под толстым шерстяным пальто озябли, а изо рта вырывались облачка пара.
