Рада поставила локоть на стол и уставилась в колючие глаза сидящей напротив Лары. Их ладони сошлись над столом, примеряясь друг к другу. Кожа у первой стрелы была толстой, будто дерюга, состоящей из одних мозолей и холодной, а глаза острыми, будто ножи. Впрочем, Рада не боялась и не сомневалась ни в чем. Гнева в ней больше не было, а в рукопашных поединках ей приходилось участвовать и не раз во времена долгой службы в Северных Провинциях. В тавернах делать было особенно нечего: азартные игры ее не привлекали, как и ноги танцующих на столах шлюх, зато потягаться силой со слишком зарвавшимися, хвалящимися своими подвигами матросами было самое то.
Лара сжала зубы, и Рада разглядела, как играют на ее щеках желваки. Она и сама сосредоточилась, расслабив тело и переводя все свои силы в ладонь.
— Начали! — рявкнула Саира.
Надо было признать: первой стреле силы было не занимать, да и пальцы у нее казались буквально вытесанными из камня. Рада напряглась изо всех сил, не давая ей сдвинуть свою ладонь ни на дюйм. Не потому, что она ненавидела проигрывать: в конце концов, всегда есть кто-то сильнее тебя, и переживать по этому поводу нечего, нужно лишь стремиться самому стать крепче. Но потому, что сейчас она защищала саму себя и свою девочку от нападок пьяной дуры, которой захотелось того, чего хотеть бы не следовало по законам ее же чести.
Лара тяжело и судорожно дышала, налегая на руку Рады с другой стороны стола. Вокруг орали разведчицы, болея за них, подбадривая их, гремя оружием. На лбу первой стрелы проступили черные жилы, как и на шее буграми вздулись узлы. Рада чувствовала, как и сама буквально дрожит от напряжения. Все силы уходили на то, чтобы не дать Ларе повалить ее руку на стол. Поистине, она была одним из самых сильных противников, с кем Раде приходилось бороться.
Я не могу проиграть! Немыслимое напряжение сжало все тело, кожа моментально покрылась потом, ладони — ее и Лары, — побелели, мелко дрожа на одном месте. Напротив были жесткие глаза первой стрелы, полные злости и пьяного гнева. На кону моя честь. Я не проиграю!
Казалось, силы утекают, будто вода в песок. Каждый миг борьбы давался Раде так тяжело, словно она быка пыталась на плечах тащить. Рев разведчиц превратился в один неразборчивый шум, как и отблески огня на их лицах, как и их руки, что взметались над головами в приветственных жестах. Было только тяжелое дыхание Лары и ее черные жилы, едва не лопающиеся на побелевшем лбу. И капельки пота, что катились по лицу Рады, капая с кончика носа.
Еще секунда, и все! — промелькнула в голове кристально четкая мысль. Рада поняла, что перед глазами темнеет, а силы буквально уходят прочь, оставляя ее. В глазах Лары уже промелькнул намек на злорадную радость, и тогда Рада вложила все свои силы в последний рывок.
Послышался громкий хруст, стук и отчаянный крик боли первой стрелы. Рада не сразу даже поняла, что произошло, с трудом выпуская ее ладонь. Перед глазами было темно, все кружилось, но медленно вставало на свои места. А бешеный рев Каэрос подтвердил, что она победила.
— Все! — довольно рявкнула Саира. — Закончили! Победа за Черным Ветром! И позовите Найрин кто-нибудь. Надеюсь, она достаточно трезва, чтобы исцелять.
Рада наконец проморгалась и взглянула вперед. Лара скрючилась на лавке напротив нее, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и баюкая сломанную руку. Лицо ее было искажено болью. Отчего-то внутри у Рады алыми кольцами разошелся стыд.
Перегнувшись через стол и перекрикивая рев толпы, Рада нагнулась ближе к Ларе и негромко проговорила, тронув ее за плечо слабой, будто плеть рукой.
— Прости. Я не хотела ломать кость.
— Да чего там, — буркнула первая стрела, отводя глаза. — Дермаки меня и посильнее мяли. — Но видно было, что говорит она с трудом.
— Ты очень сильный соперник. Я надеюсь, получится повторить, когда мы обе будем в лучшем состоянии, — поддавшись порыву, Рада посмотрела ей в глаза и протянула левую руку.
Помявшись, Лара все-таки пожала ее ладонь. Кажется, боль и острота поединка отрезвили ее, и ярость ушла из взгляда. Теперь там было лишь что-то, очень напоминающее стыд.
— Обязательно, Черный Ветер, — негромко пробормотала она. — И ты прости. С дуру я.
Разведчицы вокруг принялись наперебой нахваливать Раду с Ларой, поднимать в их честь кружки с ашвилом, хлопать по плечам. Искорка улыбалась, глядя глазами полными любви, Саира громко фыркнула и, махнув рукой, ушла прочь. Одна только Магара стояла и смотрела, скалясь, будто хищный кот. Она не поздравляла, только молча, глядя в глаза Раде, приподняла кружку, салютуя ей, и взгляд у нее при этом был такой, что Рада поежилась. Она так и не решила для себя, спровоцировала ли этот поединок Магара специально или нет. И если да, то зачем ей это было нужно?
