— Откуда ты знаешь, что не будет, Черный Ветер? — склонила голову к плечу Магара. Глаза ее сейчас были темны, словно толща промерзшего до самого дна озера. — С чего ты так уверена, что я и мои сестры не можем рассказать тебе того же, что говорит и царица Каэрос? Не говоря уже о том, что и порядки у нас гораздо менее строгие, чем здешние, — Магара пренебрежительно дернула плечом. — Какой прок вам учиться, словно Младшим Сестрам? Ведь любому дураку видно, что вы и так все умеете. Ты прекрасно сражаешься, Светозарная на все руки мастерица. Зачем ждать еще какое-то время, чтобы пройти проверки вместе с другими? Я могу сразу же отвести вас в Рощу Великой Мани, вручить вам крылья и позволить испить из Источника. Вряд ли Великая Царица будет против, она и сама уже нарушила столько обычаев и традиций древности, что и не счесть. Это Лэйк держится за свою честь, потому и до сих пор не повела вас на испытание. Или она не до конца доверяет вам и поэтому не позволяет стать такими же, как и все остальные, уже завтра? — глаза Магары прищурились. — Мне достаточно того, что я вижу и чую. Вы — готовы, чтобы влиться в клан на полных правах. И я предлагаю вам присоединиться к Лаэрт прямо сейчас. Тогда завтра утром мы отправимся в Рощу, и вы получите крылья и право пожениться, право делать то, что хотите вы, право самим выбирать, чему и у кого вам учиться.
Что-то внутри Лиары взметнулось вспугнутой птицей, от предложения царицы Лаэрт закружилась голова. Завтра завершить дорогу, по которой они шли так долго. Завтра взять руки Рады в свои и почувствовать наконец ее своей суженной, одной и навсегда. Завтра взлететь к рассветному небу на крыльях цвета… Какого цвета? — вкрадчиво спросил внутренний голос. И это тоже не имеет для тебя никакого значения?
Она глубоко вздохнула и взглянула в глаза Раде, которая вопросительно смотрела на нее через стол. Они клялись Лэйк и присягали ей, как царице. Они вместе с Лэйк тянули на себя одну силу Великой Мани, деля пополам и волшебное золотое опьянение медитации, и тяжелые боли, когда это состояние проходило, и тело мстило, буквально каждой клеткой напоминая им о том, что они не более, чем два куска мяса, которые когда-нибудь сгниют. Лэйк верила в них, а Лиара верила Лэйк, что бы там Магара ни говорила сейчас и какие бы сомнения ни пыталась посеять в ее душе.
Я буду стоять до конца. Ровно столько, сколько Ты отмеришь мне, Великая Мани.
Морщина между сведенных судорогой бровей Рады наконец-то разгладилась, и она улыбнулась Лиаре в ответ, успокоенная и тихая, будто летний вечер. А потом повернулась к Магаре.
— Ты предложила много, царица, больше, чем я ожидала, — с улыбкой проговорила она. — И ты права, царица Лэйк не предлагала нам столько, и вполне возможно, что она может не до конца доверять нам. Но это нормально и объяснимо, ведь мы здесь чужие. И время до испытаний нам дается именно для этого: чтобы мы показали всем, что мы вам подходим, чтобы вы сделали шаг нам навстречу, честно и открыто. И не следует начинать этот шаг с посулов и недоговорок.
— Каких еще недоговорок? — притворно вскинула брови Магара.
Рада сложила руки на столешнице ладонями вниз и прямо взглянула ей в глаза. Без гнева, без ярости, спокойная и сдержанная, не более того.
— Сила, что идет через меня, сила, которой ты так жаждешь, не терпит лжи. И если я попробую взывать к ней, вытворяя бхара знает что, мухлюя и претворяясь, она уничтожит меня. Ты — прекрасный полководец, Магара, и ты сама знаешь, что приходит момент, когда все маски падают. Момент, в котором больше невозможно юлить и обманывать, момент, когда на врага нужно выходить грудь в грудь. То, что мы делаем, — тоже бой, бой против собственной природы, против устоявшегося тысячелетиями закона о том, что смертный не может коснуться неба. Лишь небо придет к нему тогда, когда ему самому того нужно, а после отвернется от него. Я не верю в этот закон и сражаюсь с ним страшнее и честнее, чем когда-либо в своей жизни. А то, что ты мне предлагаешь сейчас, для самой себя я воспринимаю, как обман. Я выбираю жизнь, Магара.
— Я и не предлагаю тебе выбирать смерть, — дернула плечом царица, но Рада не дала ей договорить.
— Если я солгу — я умру, — просто произнесла она. — Кости брошены. Мы больше не имеем права жить для себя. Так что прости, царица, но мы отклоняем твое предложение.
Несколько мгновений Магара с насмешкой в глазах рассматривала Раду, потом усмехнулась.
— Ты настолько самоуверенна, что принимаешь решение и за Светозарную тоже? Это и есть твоя честность, которая превыше всего? А не попытка ли это навязать свою волю другим?
— Нет, первая, — набравшись храбрости, подала голос Лиара. Странное дело, но сейчас разговаривать с царицей, которая раньше пугала ее до дрожи, было не сложнее, чем продеть нитку в иголку. — Рада просто чувствует то же, что и я. Мы — одно.
Она непроизвольно тронула грудь кулаком, и это не укрылось от глаз Магары. На миг зрачки ее удивленно расширились, но она почти сразу же вновь вернула на лицо саркастическую усмешку, которая будто и не сходила с него никогда.
