Сегодня Ная как раз задумала очередное развлечение. Из шкафа извлекли расчерченную на четыре равных поля доску и мешочек разноцветных камешков. Игра называлась «кошачий домик», и играли в нее вчетвером. Участницы по очереди бросали пару потертых костей и выставляли камушки на своем квадрате поля по счету, выпавшему на костях. Суть игры сводилась к тому, чтобы как можно быстрее заполнить камешками свой сектор и захватить пустой кругляш в центре поля, называющийся кошачьим домиком. Лиара улыбнулась. По другую сторону гор отсюда, в далекой Мелонии, та же игра, разве что чуть с иными правилами, носила название «Захвати крепость», и играли в нее трое, а не четверо. Как странно Ты плетешь Свой узор, Небесная Пряха! Одну ниточку разделяешь на две другие, выплетаешь каждую по своей дороге, и получается чудо. Все вроде то же самое, все точно такое же, и другое. Ни один вздох не повторяется, ни одна нить не похожа на другую, и при этом все они — Ты, улыбающаяся и нежная, будто тихий плеск воды. И если так происходит не только с людьми, у каждого из которых своя судьба, но и с народами, с целыми цивилизациями вроде этой и той, от которой я стремглав бежала, то может ли такое происходить и с целыми мирами? Со звездами, что рассыпаны щедрой рукой Твоей над моей головой?
Лиара вновь подняла глаза к небу, щурясь и чувствуя на лице прикосновения слабого-слабого, нежного, будто кошачья лапка, весеннего ветра. Первые звезды медленно разгорались в точно так же неторопливо остывающем небе, и хищный кончик обломанного месяца выглянул из-за Бурой Горы, воровато приглядываясь к размеренному течению жизни в становище Сол.
Дверь за спиной хлопнула, и негромкий голос позвал:
— Лиара?
Вновь вырвавшись из размышлений, она оглянулась через плечо. В такой час Плато выглядело пустынным. Разведчицы еще не вернулись из своих мастерских, а Ремесленницы уже давно хлопотали по дому, стряпали или отсыпались после долгого дня. Именно поэтому в домик Найи, где она жила с двумя Двурукими Кошками, Ночным Лезвием и Орлиной Дочерью, сейчас набилось сразу пятеро Ремесленниц, уже успевших закончить свои дела. И Лиара, конечно же, которую девочки попросили взять с собой арфу и что-нибудь спеть им, если будет желание. Только вот желания пока не было, и дожидаясь своей очереди поиграть в «кошачий домик», она вышла на улицу, в тихий и теплый весенний вечер.
Возле маленького деревянного крыльца под покатой крышей, за которым находился вырубленный в скале домик Найи и других сестер, росла невысокая пушистая яблонька, сейчас целиком одевшаяся в ослепительно белый цвет. И пахло от нее так, что голова шла кругом, а в полутьме нежные соцветия горели, будто маленькие фонарики. Скрипнуло рассохшееся старое крыльцо, и по ступеням вниз спустилась Рей, кутая плечи в шерстяную шаль, которую связала ей и подарила давеча, отчаянно краснея, маленькая лопоухая Клинок Рассвета, что выбрала для обучения ремесленной профессии мастерскую Наставницы Аты. Эта самая Клинок была ниже Рей на целую голову и младше года на четыре, но упрямо таскалась за ней хвостом в свободное время и изо всех сил оказывала знаки внимания, от которых Рей только устало отмахивалась. То дверь ей открывала, то воды натаскивала к их домику, то дров приносила. Пару раз дарила ей цветы, причем диковинные, синие, нежные венчики горечавки, которые в окрестностях становища не росли, и отыскать их можно было только на самых крутых горных склонах. А под конец исколола себе все пальцы и связала-таки Рей шерстяную шаль, которую та со вздохом, но приняла, решив окончательно не разбивать сердце лопоухой маленькой разведчицы. Рей хмурилась и кривилась, отмахиваясь от надоедливой анай и бросая на Лиару полные тоски взгляды, но самой Лиаре почему-то хотелось улыбаться. Потому что Клинка Рассвета все эти вздохи и недовольное хмыканье нисколько не тревожили, и она упрямо продолжала оббивать порог домика Рей. И с каждым днем Рей все реже огрызалась на нее, а теперь вот и шаль приняла.
Роксана, молю Тебя, пусть у Рей все будет хорошо, от всей души попросила Лиара, поджидая подругу, неторопливо направляющуюся к ней от крыльца домика Найи. Пусть она оставит свою грусть и начнет новую жизнь, и пусть в сердце ее живет радость и любовь, а не горечь!
— Ты чего ушла? Тебе скучно? — негромко спросила Рей, подходя к ней и останавливаясь возле парапета над становищем.
Ее темные глаза поблескивали в темноте, и в них серебристыми вспышками отражались звезды. Лиара еще раз взглянула на нее и подумала, что Рей очень красива. Что-то таинственное было в мягких чертах ее лица, что-то очень нежное, что так редко встречалось в грубых, словно вытесанных из камня, физиономиях анай.
