— Это означает, — продолжила Эрис, — что жизнь — это постепенное развертывание духа в материи от самой тупой формы недвижимого инертного камня, к формам более мягким, более гибким — растениям, животным, наконец, существу мыслящему в лице человека. Развертывание это происходит постепенно, но неуклонно, мир движется в своем развитии вперед, и мы — далеко не конечная ступень. Значит, следующим этапом прогресса станет существо, в коем дух проявлен в еще большей степени, чем в нынешнем человеке. Тот, в котором дух и материя станут едины.
— Я видела это!.. — Слова сами сорвались с губ, и только потом Рада услышала собственный голос. Взгляд Эрис обратился к ней, и в нем была мягкая понимающая улыбка. И еще что-то: пытливость, будто Держащая Щит вглядывалась в самое сердце Рады, в самую ее суть, выискивая там что-то, ведомое одной лишь ей. — Я чувствовала это состояние, когда мы проходили через Землю Огня. — Рада часто заморгала, усиленно припоминая и пытаясь передать его словами как можно точнее. — Гибкая непрерывность. Одно единственное неразделимое нечто, в котором весь мир стал единым, и он же двигался вперед, как… как… — на этом ее слова закончились.
— Как течет река, — тихонько добавила искорка, накрывая ладонь Рады, лежащую на столе, своей и нежно улыбаясь ей. — Как ветра несут облака вперед. Только иначе, сильнее, осознаннее.
— Да, таким и будет это новое творение, именно этого мы и пытаемся добиться, — Эрис кивнула так буднично, словно речь шла о распашке земли или постройке нового сарая.
— Но разве это можно сделать вот так, самому? — с недоверием взглянула на нее Рада. — Как это вообще возможно?
— Мы начинали с разницы между живыми существами, — отозвалась Эрис таким тоном, словно ждала этого вопроса. — Говорить следует о человеке и животном, о различии между ними. Животное лишь подчиняется течению энергии в нем, оно живет ровно так, как для него предрекла Великая Мани. Оно меняется тогда, когда меняется окружающая среда, приспосабливаясь к ее законам, но не по своей воле, а потому, что вынуждено. Человек же отличается свободой выбора и возможностью понять эти взаимосвязи, понять, как устроен мир. А раз так, то он по своей же воле может и содействовать собственному развитию, реализации божественного замысла на земле. Мы — как бутоны цветов, которые однажды распустятся. Нам нужно лишь захотеть это сделать.
— И что нужно делать? — в голосе искорки была горячность, словно она готова была броситься бежать по первому же слову Держащей Щит.
— На самом деле немного, — улыбнулась Эрис. — Не мешать. И содействовать по собственной воле. — Взгляд ее вновь затуманили воспоминания. — Я много лет искала ответ на этот вопрос и нашла его с помощью Тиены после окончания Великой Войны. Оказалось, что все, что мы думали о Небесных Сестрах, лишь миф, ерунда, что Их и не было никогда на самом деле. Однако Их огонь горит за моими плечами, и в груди моей пульсирует Их золотой дар. Значит, Они есть? Или мы своими молитвами за долгие две с половиной тысячи лет сделали так, что Они стали реальными? — Эрис улыбнулась. — Это не имеет значения. Важно лишь то, что анай смогли призвать в свою плоть Небесных Сестер, а точнее — первоэнергии, творящие мироздание. Больше того, Найрин и Лэйк тоже были видения, связанные с кровавым колесом…
— Ох!.. — Лиара прижала ладошки к губам, остолбенев. Рада припомнила, что у них тоже было это видение. Пристально глянув на нее, Эрис не переставала говорить:
— Это колесо — мировой закон, связавший весь мир. Оно — смерть, от которой нет избавления ни камням, ни человеку. И так будет продолжаться до тех пор, пока не придут четыре женщины, которые это колесо сломают. Так видела Найрин. Возможно, эти женщины действительно придут, родятся в мире, возможно, это лишь иносказательная интерпретация четырех сил мироздания, которые нужно использовать напрямую, чтобы разломать основной закон существования и перейти к иному виду. Полагаю, это не так уж и важно. Главное: мы знаем, что делать. — Она твердо кивнула, поднимая глаза на Раду с Лиарой. — Ключ в плоти, в нашем теле, в котором родились. В духе, что заключен в это тело, как в клетку, и связи между ними нет, одна ненависть. Нужно сделать так, чтобы дух вплелся в саму материю, слился с ней напрямую в одно целое. Тогда материя станет бессмертной, а дух обретет реальность и плоть. Тогда родится нечто новое.
— Но как? Как это сделать? — допытывалась искорка.
— Очень просто, — улыбнулась ей Эрис. Она приложила ладонь к груди, глядя на обеих собеседниц внимательно и мягко. — Вот здесь, прямо в нашей груди, есть золотой дар. С анай-то все понятно, мы рождаемся с этим золотом, оно — следствие нашего зачатия при помощи энергии Источников. У вас же это золото появилось, несмотря на то, что к Источникам вы не имели ровным счетом никакого отношения, появилось задолго до того, как вы пришли в Данарские горы. Что вы делали для этого? Что с вами произошло такого, что это золото бутоном распустилось в вашей груди?
