Поэтому нетерпеливое ожидание смерти «вождя и учителя» сейчас у Гейдриха на остро физическом уровне: ну когда же наконец это свершится?! Гальдер и прочие генералы впряжены в общую команду, и как только Гитлер прекратит существовать, то в Германии совершится быстрый и бескровный переворот, ибо желающих доигрывать уже проигранную войну, кроме самого фюрера, среди немцев нет. Грань отчаяния, за которой германским политика будет все равно, жизнь или смерть – вот она, можно потрогать руками.
Забот у Гейдриха и так полон рот, а тут еще этот итальянский придурок Бенито со своим шутовским императорством… Узнав о перевороте в Риме, вскормленный русскими из будущего «крысиный волк Сталина» только пальцем по лбу себя постучал. «Такой ход имел смысл где-то полгода назад, – подумал потенциальный преемник Гитлера, – но итальянский дуче все не решался и не решался на него, пока не стало слишком поздно. И вот в тот момент, когда итальянский вождь-неудачник должен был искать пути отхода куда-нибудь в Латинскую Америку, где его никто не найдет, этот надутый павлин откалывает этакое коленце – свергает королевское семейство и начинает болтать о казни бывшего монарха и его супруги. Кого он этим хочет удивить или смутить? Возмущен в такой ситуации может быть только британский король, но его мнение никому не интересно. Черчилль скажет, что Великобритания и так воюет с Италией, или там Второй Римской Империей, на чем умоет руки. Американцам судьба итальянского короля глубоко безразлична, а Кремлевский Горец сочтет свержение Савойской династии еще одним шагом в направлении советизации Италии. Мол, правительство Пальмиро Тольятти – с этого момента единственная сколь-нибудь легитимная сила на территории Апеннинского полуострова…»
Впрочем, конечная судьба Италии была Гейдриху уже безразлична. Свою бы жизнь спасти в последних судорожных пертурбациях конца войны, а потом постараться прожить ее остаток в комфорте и на свободе. А дуче пусть кривляется на политической сцене как может: кому суждено быть повешенным за ноги, тот не утонет.
2 сентября 1942 года, 22:45. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.
Присутствуют:
Верховный главнокомандующий, нарком обороны и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин;
Начальник генштаба генерал-лейтенант Александр Михайлович Василевский;
Главнокомандующий экспедиционными силами генерал-лейтенант Андрей Николаевич Матвеев;
Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов.
– Итак, товарищ Сталин, – сказал довольный как слон Василевский, стоя у карты с указкой, – план Румянцев и Восточно-Прусская наступательные операции подходят к своему успешному завершению. После стремительного наступления наши части вышли на побережье Балтийского моря к западу от Кенигсберга на всем его протяжении от Пуцка до Хайлигенбайля. Исключение пока составляет только Данциг, где механизированные части генерала Богданова ведут ожесточенные бои с местным немецким ополчением. Германская пропаганда объявила, что все немецкое население после победы Советов будет вывезено в Сибирь, а потому германские бюргеры дерутся с нашими солдатами яростно и, можно сказать, самозабвенно…
– Нашли чем пугать, – хмыкнул Сталин. – Сибирь – это очень приятное для жизни место, гораздо приятнее, чем Германия. Впрочем, насколько я понимаю, в двадцать первом веке ситуация совершенно не изменилась, и буржуазная пропаганда пугает людей все тем же?
Сергей Иванов широко улыбнулся.
– В двадцать первом веке западная пропаганда пугает взрослых европейских детишек товарищем Сталиным, и еще немного президентом Путиным, – сказал он, – а Сибирью уже в последнюю очередь.
– Зачем пугать детей, даже взрослых, товарищем Сталиным? – советский вождь усмехнулся в рыжие усы. – Товарищ Сталин добрый, он лучший друг советских физкультурников и желает счастья всем людям на планете.
