– Все верно, – согласился Сергей Иванов, – да только наши англосаксонские элиты воспринимают понятие счастья по-своему. Там у нас, в двадцать первом веке, в последнее время готовится нечто настолько жутко-инфернальное, что даже Гитлер по сравнению с задуманным этими самыми элитами кажется обыкновенным провинциальным злодеем-завоевателем, вроде Аттилы, Чингисхана, Батыя и Наполеона. Хотел счастья своему народу, для чего истреблял все другие. Банально… Вожди нашего англосаксонского Запада насмерть отравлены мальтузианскими идеями, а потому желают даже не счастья, а продолжения существования лишь себе и своим потомкам, а всех остальных они намерены истребить: кого мягко, через пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений и воинствующей бездетности, а кого жестко, путем голода и войн. По их замыслу, сначала планета должна превратиться в идеальный концлагерь, а потом и в дикие джунгли, среди которых, как боги на Олимпе, будут обитать немногочисленные избранные. И вот, когда они все так хорошо придумали, появляется Владимир Владимирович, который далеко не мальтузианец, и ломает все их планы об колено. А потом, едва западные вожди привыкают к такому соседству, как на восточно-европейской равнине открываются Врата, и из-за них в сиянии своей бессмертной славы появляетесь вы, собственной персоной. И это при том, что никто из тамошних лидеров даже близко не Черчилль и не Рузвельт. В ваше время господ вроде Трампа и Помпео не пустили бы в Белый Дом дальше прихожей, а Терезу Мэй король Георг приказал бы гнать палками прочь с Даунинг-стрит с криком: «Изыди вон, злобная старуха!» Но об этом нам с вами лучше поговорить позже и один на один. Как-никак этот вопрос на данном этапе чисто политический, без малейшей примеси военной компоненты.
– Да, этот разговор нам действительно лучше отложить, – согласился Сталин. – Ваш товарищ Матвеев, привычный ко всему, даже ухом не повел, а вот товарища Василевского нам жалко. Он же теперь не может не думать о злодеях, по сравнению с которыми Гитлера можно считать заурядным серийным убийцей, а это способно снизить качество планирования им операций завершающего этапа войны.
– Я думаю, – тихо сказал Иванов, – что если товарищ Василевский и остальные бойцы и командиры Красной Армии хорошо сделают свое дело, то Ваш Запад окажется мельче, а его возможности – скромнее. И мы тоже приложим к этому все возможные усилия, ибо наши миры теперь неразрывно связаны, и успех здесь означает предпосылку к победе там, и наоборот.
– Да, это так, – кивнул советский лидер. – Товарищ Василевский всегда ответственно относился к порученным делам, а потому у нас нет причин проявлять к нему недоверие. Осталось совсем немного, но после войны, как это обычно водится, начнется схватка за мир – жестокая и беспощадная, ибо Гитлера мы убьем, а вот алчность, являющаяся основой западной политики, останется. А теперь, товарищ Василевский, мы с товарищем Ивановым закончили свой обмен мнениями по политическим вопросам, и вы можете продолжить свой доклад о положении на фронтах…
