– Пляши, Максимова – есть у меня для тебя с Николаем свадебный подарок – да не простой, а золотой… Вы оба, да еще Константин Симонов, которого ради такого случая можно выдернуть хоть с Марса, едете на переговоры о капитуляции Германии в польский городишко Мысловице. Все делается в темпе «держи вора», поэтому весь бомонд собирать некогда, а ты как раз оказалась под рукой, как и некоторые приписанные к нашему штабу телевизионщики.
Основная делегация формировалась в Москве, но нам туда было не надо. Транспортно-пассажирский самолет Ан-26 российских ВКС в камуфлирующей раскраске «грозовые облака» вылетел с аэродрома Кратово (в наше время Раменское) и совершил в Красновичах промежуточную посадку с целью дозаправки (
Приземление на аэродроме Балице западнее Кракова прошло штатно. Прежде тут «сидели» остатки германской авиации, но сейчас несколько ремонтопригодных машин отодвинули в сторону (вдруг пригодятся), а весь остальной алюминиевый лом беспощадно сгребли в кучу бульдозером. В настоящий момент тут базируются смешанная российская вертолетно-штурмовая авиагруппа и полк советских истребителей Як-3. С одной стороны полосы – рядами «вертушки» и «Грачи», с другой – остроносые истребители. Теснота – не протолкнешься. И тут же встречающая делегация, в которой глыбой выделяется «главный на раёне» товарищ Жуков, и присутствует собственной персоной «генерал Хитрость» товарищ Катуков, в зону ответственности которого непосредственно входит тот участок фронта, где будут проходить переговоры.
Кстати, с Жукова вся эта история началась, им же и заканчивается, что крайне символично. А вот Михаил Ефимович меня узнал, протолкался, вручил букет цветов и поздравил нас с Колей с законным браком. Мой благоверный аж остолбенел. В его немецком мироощущении генерал живет над лейтенантом двумя этажами выше и, как небожитель, просто не снисходит к простым смертным. Но у нас, русских, все гораздо проще. Есть генерал-лейтенант Катуков, а есть простецкий с виду дядька, которого зовут Михал Ефимыч, и вне службы с ним можно общаться запросто, тем более что по службе мы с ним не пересекаемся. Но Коле это объяснять долго и муторно, поэтому я, как его законная жена, взяла букет, выслушала поздравления и на правах старой знакомой чмокнула генерала в щечку, в то время как фотограф делал своей камерой снимки. Потом повешу на стену, и пусть все ахают…
В Мысловице, где должны были проходить переговоры, мы все летели на двух вертолетах Ми-172. В одном – начальство, в другом – сопровождающие лица. Присутствовал и эскорт из «Аллигаторов». И все это не против немцев, которые после смерти Гитлера ведут себя как пришибленные, а против совершенно обуревших польских панов из АК, в последнее время, говорят, будто сорвавшихся с цепи. Не нравится им уход Польши в состав СССР, и все тут. А ни на что иное товарищ Сталин не согласен. Слишком хорошо пшеки отметились в нашем мире на поприще антисоветчины и русофобии. А чтобы АК особо не буйствовала, с нашей стороны привезли батальон чеченского спецназа и приказали им вывести эту пакость под корень, невзирая на последствия. Вот они и выводят – где дустом, а где огнем и мечом, переселяя выявленных бандитских пособников на просторы советской Сибири. Но ездить по дорогам даже днем, если не в составе больших колонн, пока еще опасно, потому мы и летим вертолетом.
Как оказалось, фронт под Мысловице держат не советские, а российские войска из состава экспедиционного корпуса, и именно потому это место выбрали для переговоров. Репутация! Разместили нас на ночь в охраняемой гостинице рядом с ратушей, где было намечено главное толковище, а утром прибыли немцы.
– Вот этот, злющий с виду, в очках, стриженный под бобрик – временный военный диктатор Франц Гальдер, – сказал мне Коля, – а вот тот тип в штатском, с невыразительным лицом – исполняющий обязанности министра иностранных дел генерал-фельдмаршал в отставке Эрвин фон Вицлебен.
