— Сидим в глухой обороне. Та сторона проявляет исключительную энергию и активность по всем возможным направлениям и на всей территории. Хвосты, обрубили, кажется, удачно. Новых провалов за последние сутки нет. Ни у нас, ни у смежников. Однако, к некоторым нашим агентам подобрались близко, копают вокруг, приходится рисковать людьми и проводить экстренные эвакуации.
— Активна, значит, контрразведка… Работают много… Как думаешь, не устают?
— Возможно… — подумав недолго, ответила Аня. — Улавливаем тенденцию к стремлению больше работать вширь, нежели вглубь. Охват большой, но без очевидных зацепок сильно не роют. Любой донос, долго не разбираясь, «отрабатывают», надеясь видно, что среди десятка непричастных хоть один настоящий шпион всё-таки найдётся. Население активно вовлекается в процесс, ещё больше перегружая контрразведку.
— Есть мысль ещё больше РСХА занять, — закинул я удочку. — Они потеют в сторонке, а вам жить чуточку легче.
— Каким образом? — спросила разведчица строго по существу.
— Есть ещё, как минимум, одна крайне важная и болезненная для немцев тема, которую моя комиссия ещё не охватила.
— Какая?
— Вам что-нибудь известно о ракетной программе? — ответил я вопросом на вопрос.
— По моим сведениям, она закрыта. До конца 37-го года на полигоне Куммерсдрф был сектор. Но после серии неудачных экспериментов ликвидирован, оборудование вывезено, — без запинки отчиталась она. — Мы со смежниками, конечно, наработками между собой не делимся, но я передам им твой интерес. Ответят, не сомневаюсь, в ближайшее время.
— Хорошо, — кивнул я. — Когда ответят, тогда и поговорим. Ступай.
Встав с кресла, Аня, вместо того, чтобы убраться восвояси вместе со своим ведром, удивительно грациозно, несмотря на то, что одета в робу уборщицы, обошла стул на котором я сидел, наклонившись, обняла меня и прошептала в самое ухо:
— Но ты же именно мне расскажешь всё-всё, что знаешь, правда?
— Ань, прекрати! — отстранился я с досадой. — Конечно, расскажу. Совсем незачем применять здесь твои женские штучки…
— Ну, так рассказывай! — она обошла меня, проведя ладонью по спине и так и оставив её на моём плече, встала, игриво поставив на носок одну ножку и требовательно посмотрела прямо в глаза.
