Аня на какой-то миг запнулась, видимо не ожидая от меня такого приглашения, но очень быстро приняла решение, неважно, правильное или нет, и ловко переместилась, присев рядом. Я не замедлил этим воспользоваться, приобняв кавторанга и резидента за талию (ну, почти), и ещё больше сократил дистанцию.
— Никто вас не обскакал. В Москве тоже не в курсе этого дела, — едва слышно зашептал я, порой задевая губами очаровательное ушко. — Знают только немцы, и то далеко не все. И я. Точнее, немцы, наверное, знают, а я предполагаю.
— Но, почему? — несколько отстранилась она, взглянув мне в глаза.
Ага! Бежишь! Не выйдет! Правильно говорят, что хорошо зафиксированная женщина в предварительных ласках не нуждается? Или я не альфа-самец?! С такими мыслями в голове я нахально протянул свободную левую руку и, обняв резидента ладонью вокруг затылка и шеи, с силой притянул к себе так, что наши лица оказались вплотную друг к другу. Аня, чтобы не завалиться на меня, вынужденно опёрлась руками на моё бедро. Я же, развивая успех своего наступления, перевёл правую руку из положения «чуть выше позволенного» в положение «много ниже», благо одна из её обтянутых юбкой округлостей поневоле оторвалась от поверхности дивана.
— Потому, дорогая, что это прозрение, дар предвидения… — чуть слышно выдохнул я.
— Этого не может быть… Ты меня обманываешь… — попыталась она слабо обозначить сопротивление, но сама же себя и остановила, не доведя дело до конца и достигнутое положение осталось неизменным.
— Не веришь? Поспорим? — улыбнулся я уверенно. — Давай так: я тебе рассказываю сейчас всё, что мне привиделось как есть. Завтра-послезавтра с Яковлевым и Чкаловым я лечу в Пенемюнде. После нашего возвращения ты их опрашиваешь. Если совпадёт — выполнишь моё желание. Не совпадёт — я твоё.
Ничего себе! Покраснела! Наверное, и мои, и свои желания живо себе представила.
— И когда я тебе докажу, что я прав, расскажу ещё кое-какие чрезвычайно важные для тебя прозрения… — слегка надавил я, склоняя чашу весов в свою пользу. — Но ты, при этом, будешь сама делиться со мной любой информацией и хранить наш секрет в тайне абсолютно от всех…
Ну как же тут перед таким предложением устоять то? Какая ж женщина, сплетница по природе, от страшных тайн откажется?
— Хорошо… — она не сдержалась и облизнула высохшие губы. — Говори.
