У-бот, атаковавший «Велиант», сразу же нырнул под воду, но его командир, наверное с немалым удивлением, услышал доклад акустика, что корабли противника ушли полным ходом, даже не попытавшись найти обидчика и закидать глубинными бомбами. Повреждённый линкор, с оставшимся в его охранении крейсером, тоже отползал 16-тиузловым ходом восвояси, догнать его в подводном положении нечего было и думать, а в надводном — дураков нет. Оставалось только выждать и всплыть, чтобы передать радиограмму об обнаружении противника. У англичан же с разведкой не заладилось, «цвиллинги» перехватили все высланные на разведку «Бофорты», а их пропажа в зоне, куда ещё дотягивалась немецкая базовая авиация не вызвала подозрений. Поэтому первый авианосный удар по английской линейной эскадре оказался неожиданным и… безрезультатным. Немецкие торпеды, выбранные как наиболее эффективное оружие против крупных кораблей, оказались откровенным дерьмом. Все 84 торпедоносца (для собственной ПВО и разведки немцы оставили лишь 24 «цвиллинга») отстрелялись безрезультатно, несмотря на то, что «технически» было много попаданий. Во всяком случае, их наблюдал по пузырьковым следам оставшийся на высоте эскортный штаффель. Магнитные взрыватели торпед с глубиной хода выставленной так, чтобы пройти под целью, или вообще не срабатывали, или подрывали БЧ как Бог на душу положит. Больше всех пострадал линкор «Малайя», у которого преждевременный подрыв торпеды вмял обшивку буля, из-за чего в соединениях стала просачиваться забортная вода. Впрочем, зенитная артиллерия англичан была под стать немецким LT-5 и противники разошлись, напугав друг друга до мокрых штанов, но без потерь.
Сорок минут спустя, около полудня, 24 «Штуки» с эрзац-авианосцев, несущие по одной 250-килограммовой фугаске, которым и лететь было дальше, и скорость имевшие поменьше, достигли точки боя и, после доразведки, обнаружили англичан в семнадцати милях на норд-весте, во все лопатки удирающих этим же курсом. Очевидно, предполагалось, что с линкорами разберутся «церштёреры», поэтому пилоты лаптёжников атаковали крейсера. Иначе, как прямым однозначным приказом, трудно объяснить то, что они начисто проигнорировали гораздо более крупные и менее маневренные линкоры. С ходу распределив цели, по одному звену на каждый из семи лёгких крейсеров, сам командующий налётом со своей тройкой остался на высоте на добивание. Ещё выше барражировала восьмёрка «церштёреров» прикрытия. В результате первого удара треть всех бомб, шесть штук, пришлись прямыми попаданиями, остальные, в подавляющем своём большинстве, легли близкими разрывами, тоже нанеся те или иные повреждения. Из семи целей один крейсер, шедший параллельным курсом на левом крамболе «Уорспайта», получив бомбу в румпельное отделение, стал описывать циркуляцию и буквально напоролся на таран линкора, отправившись сразу после этого на дно. Командир ударной авиагруппы в это время пикировал со своими ведомыми на единственный, оставшийся не помеченным немцами, английский лёгкий крейсер. Два попадания из трёх! Немцы в этом налёте тоже сполна заплатили за свою удачу, на родные палубы не вернулись пять лаптёжников, два из которых рухнули прямо на виду английской эскадры. Но и британцы из-за «Уорспайта», который сам едва остался на плаву, не могли теперь развить эскадренный ход свыше 9 узлов. Из шести уцелевших крейсеров тяжёлые повреждения получили два. «Эмеральд» чудом не взлетел на воздух из-за попадания в установку главного калибра и последующего пожара в зарядном погребе. Его собрат «Энтерпрайз» поплатился за растяпистость немецких бракоделов, выпускавших взрыватели для бомб. 250-килограммовая фугаска проломила 25-миллиметровую бронепалубу и с большой задержкой разорвалась в главном котельном отделении, превратив ходока в едва ковыляющего инвалида.
Через полтора часа явилась вторая волна «церштёреров» с лайнеров-авианосцев. На этот раз, за банальным отсутствием противника в воздухе, эскортом и защитой собственных авианосцев пренебрегли, нагрузив все до единого самолёты бомбами. Адмирал Форбс и десяти миль не успел отползти в сторону Скапа, не помышляя уже ни о каком перехвате Лютьенса, как на него посыпались «гостинцы» и тяжелее, и качественнее, чем ранее. «Церштёреры» не «Штуки», воздушных тормозов на них не стояло, поэтому и бросали пилоты свои машины в пике с большой высоты, набирая в нём огромную для этого времени 600-километровую скорость. Избавляться от нагрузки тоже приходилось много раньше, чтобы успеть с выводом. Это снижало точность, но способствовало безопасности от зенитного огня. Сколько бронебойных 500-килограммовок ударило в цель, прежде чем оба линкора и половина их эскорта отправились на дно, а оставшиеся на плаву превратились в потерявшие боеспособность развалины, точно не мог сказать никто. Немцы, конечно, считали, что каждый из них Вильгельм Телль, англичане, которым посчастливилось пережить эту катастрофу, говорили о десятках бомбовых попаданий.
