— А вы подумали, товарищ Любимов, что будет после войны? Когда эти, как вы сказали, гарантированные контрреволюционеры, вернутся с победой во Францию? Что тогда ждёт французских коммунистов?
— Французских, и любых других, коммунистов всегда, до, после, во время войны, всегда ждёт СССР. Кому-кому, но не вам, товарищ комиссар государственной безопасности, я должен напоминать о генеральном курсе партии на концентрацию коммунизма в СССР! — ответил я с досадой. — К тому же, совсем не факт, что гарантированные контрреволюционеры вообще доберутся до Франции, а не полягут где-нибудь в пустыне. Но если дойдут, то это будет сила, пришедшая с нашей стороны. И она сделает всё, чтобы не дать утвердиться во Франции американцам. Ведь именно это является задачей-максимум, которую СССР может поставить перед собой в Мировой войне? С правительством де Голля можно будет иметь дело на взаимовыгодной, конструктивной основе. Братство по оружию для этого романтика чего то, да стоит! Я надеюсь, товарищ Берия, что вы с пониманием отнесётесь к начинанию… — последнюю фразу я произнёс «обтекаемо», поскольку вернулась Нино и наши переговоры пришлось закруглить.
Конечно, у Берии с иммигрантами проблем — пруд пруди. Но не может же он не понимать, что каждая французская дивизия в Иране — это лишняя советская дивизия в Закавказье, на его малой Родине.
На ноябрь месяц 1941 года выпало много событий, потребовавшего моего непосредственного участия. Как только подморозило и кончилась распутица, началось небывалое — массовое зимнее строительство долговременных оборонительных сооружений, как на основной линии обороны по восточной границе ДМЗ, так и в самой зоне. Приводились в порядок и «модернизировались» не только старые русские и австрийские крепости, такие как Ковно, Олита, Гродно, Брест, Перемышль, но и любые древние замки, будь они даже давным-давно перестроены в дворцы или заброшены и забыты так, что из земли торчат лишь остатки руин. При нужде даже этого не требовалось. Любой холм объявлялся древним славянским либо литовским укреплением. Впрочем, так оно, зачастую, и было. Стародавние, былинные оборонительные линии, защищавшие в древности от тевтонского ордена, вновь проступали на современных картах.
Понятно, что бетонирования при отрицательных температурах быть не могло, поэтому ГВИУ «на полную катушку» использовало наработки в рамках проекта Западно-Сибирского моря. Мощная землеройная техника, доведённая более-менее до ума и даже выпущенная серийно, полностью использовалась на западе, а не в зауралье, для рытья котлованов и траншей. Только что выстроенные большие бетонные заводы стали потоком гнать плиты, кольца, сваи, надолбы, которые, правильно уложенные в грунт, превращались в укреплённые точки.
В общем случае, центральное заглублённое убежище соединялось потернами с боевыми и наблюдательными колодцами, которых могло быть от четырёх в самых малых «пауках» (за начертание в плане) до семи-десяти. Противопехотное вооружение ДОТов составляли, разработанные в рамках «вертикальной фортификации», полноценные двуствольные кривоствольные пулемёты Шпагина, оснащённые водяным охлаждением, огнемёты, автоматические 60-мм миномёты в литых броневых оголовках, выдерживающих без потери боеспособности наезд гусениц любых, даже сверхтяжёлых танков.
А вот артвооружение пришлось устанавливать из-за зимы исключительно в виде танковых башен за счёт и при непосредственном участи ГАБТУ. Благо на армейских АТРБ оставался по ним кое-какой задел полуфабрикатов, да и производство их до конца никогда не прекращалось, поскольку надо было вооружать малые, большие и морские бронекатера. ДОТовские башни получали оригинальную допзащиту в виде 45-мм бронеплит, установленных с наклоном в 45 градусов наружу, опирающихся на нижний край основной брони. Эта конфигурация, в своё время, была предложена для танков, но отвергнута из-за громоздкости и опасности рикошета вниз, в крышу корпуса. Но в долговременной фортификации всё это не имело значения. Зато даже «стандартные» башни с погоном 1650 миллиметров и 60-мм бронёй, не говоря о башнях КВ, становились практически неуязвимыми от огня прямой наводкой орудий калибром до 88 миллиметров. Снаряд с бронебойным наконечником, при попадании, нормализовался вверх, приходя в основную броню, уже без наконечника, под невыгодным углом и рикошетировал. Более того, если он приходил в верхнюю треть проекции, то потом просто пролетал над крышей. Нижняя же треть в ДОТах, как правило, защищалась сборным бетонным барбетом. Чтобы усилить защиту сверху, на крышу укладывалась 75-, а то и 120-миллиметровая плита. В зависимости от этого, командирские башенки или переваривались на неё, или вообще срезались. Вдобавок, часто башни наполовину устанавливались в укрытии из подкреплённых сваями бетонных плит, засыпанных сверху грунтом.
