Мурм уже стар. Как-то, еще в прошлом году, увидел председатель его отяжелевшую поступь и решил заменить молодой собакой Пальмой. Но ничего из этого не вышло: мальчишеские набеги на сад стали чаще, а в лающую до хрипоты Пальму нередко летели камни или палки. Тогда по просьбе бабки Васены пришлось вернуть на службу Мурма.
— Не уважают сорванцы Пальму, — вспоминая об этом случае, сказал однажды на колхозном собрании счетовод Серегин. — Мурма за храбрость любят. Потому и не лазят за яблоками.
— Истинно так, — поддержала бабка Васена. — Ежели и лазят, то только самые несмышленые. На той неделе вот совсем махоньких двух мальчишек ко мне сами ребятишки привели. Привели и просят: «Бабушка, расскажи им про Мурма, чтобы они в сад больше не лазили. Мы их сейчас с яблонь сняли: одного с белого налива, а этот вот, черноглазый, на ранет забрался, целую пазуху набузовал». Ничего не поделаешь, — улыбнулась бабка Васена, — пришлось рассказать…
— Помогло? — иронически спросил председатель.
— Очень даже, — ответила старуха. — Потому как назавтра прибежали эти мальчишки ко мне и у каждого по большой кости. Мурму принесли. А в саду я их больше не видела.
Колхозники засмеялись.
— Тогда вот что, товарищи, — сразу нашелся председатель. — Август кончается, скоро яблоки поспеют. Пусть бабка Васена побеседует с ребятами о своем Мурме, ну и об охране колхозной собственности, конечно… Ребятишек своих завтра к ней прямо в сад присылайте.
«Вот ведь закавыка какая, — придя домой с собрания, соображала бабка Васена, — в беседчики записали…»
А утром, когда мальчишки собрались под старой антоновкой, она отвязала Мурма и, взяв за ошейник, подвела к ребятам. Увидев у одного из мальчишек в руке прут, Мурм зарычал.
— Брось! — строго сказал мальчишке его сосед. — Не видишь, что сердится? Хочешь, чтобы укусил?
Мальчишка послушно перебросил прут через изгородь. Бабка Васена отпустила ошейник, и Мурм, волоча заднюю ногу, неуклюже ринулся под изгородь, схватил брошенный прут и принес хозяйке.
— Собака эта заслуженная, — начала беседу бабка Васена. — Прежде она с Ефимом колхозный скот пасла. И в том деле отличилась… А еще Пашку, счетоводова мальчишку, годов пять назад из проруби вытащила… Паша, расскажи ребятам, как ты тонул.
— Тонул, — нехотя согласился мальчуган в синей, изрядно запачканной ягодами майке, — только я плохо помню… Я маленький был.
— Может, и не помнит, — выручила Пашу бабка Васена, — ему тогда пятый годок шел… Привязали ребятишки коньки к валенкам и пошли на пруд кататься. Ну, и Паша с ними на одном коньке увязался. А в пруду большая прорубь была, из нее зимой воду на скотный двор брали. Поскользнулся Паша и угодил в прорубь… Услыхал Ефим, что ребятишки на помощь зовут, ну и прибежал с Мурмом. «Мурм, — приказал пастух, — в воду! Взять!» Заметался Мурм вокруг проруби: бегает, лает, повизгивает. Страшно ему в ледяную воду лезть. А все-таки прыгнул. Схватил Пашку за шубейку — и вытащил.
— Здорово! — зашумели ребята. — Умный…
Бабка Васена похлопала Мурма по спине и продолжала:
— А годов восемь назад появились в нашей местности волки. Они и раньше к нам из дальних лесов забредали, да редко, а тут заметили колхозники, что из стада начали пропадать овцы — то ягненка нет, а то и овцы… И приказал тогда наш председатель купить пастуху Ефиму ружье.
И вот, помню, как-то понесла я ему обед на выгон. Подошла к стаду и вижу: коровы в одно место сбились, овцы к ним гуртом жмутся, а Мурм, слышу, где-то поблизости в кустах лает. Позвала я Ефима — не откликается… И Мурма вдруг не слышно стало. Ну, думаю, что-то неладно. Подошла к тому месту, откуда лай слышался, раздвинула кусты и обомлела. Даже узелок с блинами выронила. Вижу, Ефим с ружьем мечется, а перед ним Мурм с волком клубком катаются. Хрипит клубок, вертится. Вижу, Ефим стрельнуть хочет, да не стреляет, должно, в Мурма попасть боится. Потом поднял ружье и вверх пальнул. Раздвоился клубок: Мурм к кустам отскочил, а волк в лес кинулся. Выстрелил тогда Ефим по волку, да где там! Убежал, проклятый… Мурм в ярости за ним бросился, тут мы и увидели, что задняя нога у него волочится — перекусил серый разбойник ногу… С тех пор вот, — подытожила бабка Васена, — по причине ранения Мурму другую работу дали, полегче — колхозный сад от несознательных элементов стережет. В нашем колхозе есть еще такие, — она лукаво прищурилась и, повернувшись к Мурму, весело спросила: — Правильно я говорю? Аль нет?
— Гав! Гав! Гав! — вильнув хвостом, отозвался Мурм.
Обмелела речонка у пионерского лагеря; стала рыжая от палящего солнца трава. Жарко…
На берегу, в тени ивового куста, лежат мальчишки и молча смотрят в белесое безоблачное небо.
Где-то высоко гудит самолет… Вот он прочертил узкое облачко, и ребята заметили блестящую точку.
— Как приеду домой, — заявляет один из мальчишек, — обязательно на самолете полетаю.
— Ты уж не хвастался бы, Мишка. Где тебе летать…
