Тина могла бы озвучить свои размышления, ей даже хотелось этого; но для кого – для Гримгроува, которого проверял и подозревал даже лучший друг? Или для самого Йорка, который же и учил её осторожности?
– Да уж, ничего хорошего, – наконец сказала она вслух.
Рюноске Гримгроув заботливо поставил перед ней чашку с чаем, который пах настолько восхитительно – свежо, сладко и терпко одновременно, что в голове прояснилось.
– Как ощущения? – спросил Гримгроув, когда она сделала первый глоток.
Тина улыбнулась.
– Как будто обычный крепкий чай… только пью я его в цветущем сливовом саду, где воздух ломтями резать можно и подавать как десерт.
Детектив нарочито громко хлюпнул, прильнув к своей чашке, и хмыкнул:
– Ну сразу видно человека, которому делать на работе нечего, а книг вокруг до хрена. Сырые веники, ещё и несладкие, – скептически взболтнул он жидкость в чашке, обжёгся, плеснув себе на пальцы, чертыхнулся и полез за салфеткой. – Хорошие новости вообще тоже есть. Один из мостов, вот этот, – и он постучал по карте, – разломали ещё до войны. Задо-о-олго до. И у меня есть пара намёток, куда могли растащить камни.
Тина склонилась над картой; изображение было устаревшим по крайней мере лет на сорок, однако петля Кёнвальда, изящно накинутая на холм, узнавалась с лёту. Мост через реку, упиравшийся в улицу Генерала Хьюстона, был обозначен чёрным цветом; белая чёрточка, в которую упирался обгрызенный ноготь Йорка, располагалась на противоположной стороне.
«Минут пятнадцать быстрым шагом от моего дома, – прикинула Тина про себя. – Сходить, что ли, посмотреть?»
– Примерно в то время реставрировали старую ратушу, – продолжал тем временем Йорк. – И один… одна из этих штук… как их… барельеф? Ну, такая круглая херовина на фасаде?
– Медальон, – подсказала Тина вполголоса.
– Издалека видно библиотечную мышь, – кивнул детектив; беззлобно, впрочем, потому необидно. – Короче, там один из медальонов на уровне второго этажа, такой круглый, с деревом или чем-то типа того, сделан из белого камня. И по виду он сильно отличается от других. Рекомендую вашему приятелю взглянуть на него, как будет свободная минута от зверских убийств пишущей братии… Ну, не то чтобы я сильно его торопил, – двусмысленно добавил он.
Тина помедлила с ответом.
– Это всё, что мне надо передать?
– Вроде того, – подтвердил Йорк. И сощурился: – Ну, за кем надо, я приглядываю, но пока ничего интересного. Люди входят, люди выходят, есть даже знакомые рожи… Давайте-ка я вас провожу, мисс Мэйнард. Сообщите вашему скользкому типу информацию, а там уже пусть он сам решает, что с ней делать.
Что-то в его просьбе показалось ненатуральным; оно царапало, оставаясь невидимым, как еле заметная шершавость на губах после долгих прогулок на холодном ветру – касаешься её языком рефлекторно, прикусываешь, пытаясь избавиться, и так до тех пор, пока она не превращается в кровоточащую трещинку.
– Окей, – протянула Тина. И повторила: – Окей. Как скажете, я за связного.
Она поблагодарила Гримгроува за чай – от души, вполне искренне. Спросила, уже прощаясь, тихо и неловко: «Как там ваши?» Получила в ответ какую-то бестелесную, неживую улыбку до смерти уставшего человека и короткое: «Поправляются». И сразу стало понятно, что прогресс вроде и есть, но дела по-прежнему скверные, и что ночует патанатом дома только потому, что у него ещё и младшие дети есть и о них тоже надо заботиться, быть сильным рядом с ними, а хочется просто закрыться на работе – и выйти, когда дела по-настоящему наладятся.
Тина сама не знала, додумала она это или уловила новым, обострившимся чутьём. Но даже такая, подобная иллюзии, тайна сковывала язык; поэтому они с детективом поднимались из морга по длинной лестнице молча – каждый по своим причинам. И только у ворот участка, в ожидании Пэг О’Райли, которая с минуты на минуту должна была закончить работу и выйти на улицу к припаркованному с краю монстру камуфляжной раскраски, Тина решилась заговорить.
– Вы действительно считаете, что камень медальона на ратуше – тот самый?
– Бинго, мисс Мэйнард, – рассмеялся детектив Йорк грубовато. – Я уж думал, вы не спросите. Естественно, чёртовы украшения на ратуше не имеют никакого отношения к разрушенному мосту. Я проверял. Ну, и та же песня с монументом павшим воинам – защитникам города, скульптурой в саду у мэра… Двери и верёвочки, мисс Мэйнард, двери и верёвочки. Посмотрим, где потянут. Хотя насчёт моста – это чистая правда, – добавил он, понизив голос. – Его действительно развалили до войны, причём кому это понадобилось – большой вопрос. Видите ли, Пэг нарыла записи в архиве, по которым мост пропал за одну чёртову ночь. Такие дела.
«За одну ночь».
Фраза точно обожгла что-то внутри; Тина обхватила себя руками, унимая дрожь.
– Я спрошу у Кённы.
