«Интересно, а он ощущает то же самое? – всплыла вдруг мысль. И вспомнилась сразу обронённая фраза о давнем знакомстве с мисс Рошетт. – Он стольких знал уже, стольких запомнил… Я не могу быть особенной. Не могу ведь?..»
Хотелось спросить об этом – и страшно, до оторопи страшно было получить честный ответ.
С нависшими над тропинкой ветками вишен и непослушными побегами самшита Кённа управился просто и бескровно: посмотрел на них пристально, и они сочли за лучшее самостоятельно сдвинуться в сторону и отряхнуть последние дождевые капли уже там.
– Ловко, – признала Тина. И пожаловалась: – А я, пока до дороги добралась, нароняла себе за шиворот столько, что спина начала чесаться…
Кёнвальд усмехнулся искушающе:
– Почесать тебе?
– Нет, благодарю, – ответила Тина чопорно. И задумалась. – Вообще в какой-то момент я решила, что за мной опять увязалась крыса, такое уже случалось на днях. А сейчас берут сомнения, чего-то ты слишком вовремя появился. Следил?
Он не стал отпираться.
– Так, издали – вернулся пораньше. Вот с крысами меня ещё не путали, – поморщился он. – О, времена… Впрочем, всегда присматривать за молодыми колдуньями или девами-фейри было проблематично. Представь, ты только подходишь к источнику, раздвигаешь цветущий вереск – а между глаз тебе летит стрела. Или молния, например.
Тина отвернулась и склонилась к замочной скважине, якобы пытаясь попасть в неё ключом, а на самом деле, конечно, чтобы спрятать улыбку.
– О, то есть опыт вуайеризма у тебя давний и богатый?
– Брось, ханжеские манеры тебе не идут, – невозмутимо откликнулся Кённа. – Что ещё делать человеческому мальчишке, которого воспитывают бессмертные, прекрасные и по большей части бесстыжие? Даже этот молодой граф, Валентин, за века поднабрался привычек фейри, а он был человеком исключительной честности, прямоты и упрямства, причём с монастырским воспитанием… Кстати, обо всей этой лисьей шпане. Есть новости об учителе – собственно, я отлучался не только ради охоты на тени, но чтоб связаться с ним.
Они вошли в холл, и Тина щёлкнула выключателем. Вспыхнул свет; кошки по привычке стали стягиваться к дверям в надежде перехватить лакомство прямо из шуршащих магазинных пакетов.
«Разбаловала на свою голову, – подумала она, присаживаясь на корточки и почёсывая Королеву за ухом. – Меня бы кто побаловал…»
– И как, получилось?
Выражение лица у Кённы стало мечтательным.
– Как сказать… До него самого я не добрался, есть подозрение, что он гостит в Эн Ро Гримм – там осенью намечаются игры. Но я встретил того, кто может с гарантией передать весточку. Ты слышала когда-нибудь о проводниках? И о ржавом поезде?
Тина покачала головой. Он снова улыбнулся, с какой-то болезненной нежностью, точно глядя в беспросветную даль, в сердечную глубь, в сладостное давным-давно, – и начал рассказывать.
…Фейри незаметно исчезли – в войну. А вместе с ними канули в небытие чудеса и сама память о них. Кто-то из стариков, родившихся ещё в другом веке, порой начинал рассказывать о том, что нужно оставлять блюдечко с молоком для брауни, если хочешь, чтоб в доме был порядок, или о смертельно опасных для человека шутках келпи. Но никто уже не верил в те истории, включая самих рассказчиков. Миф, легенда, побасёнка – это в лучшем случае, а чаще их и вовсе клеймили враками, которые только для детей, мол, и годятся, и то для тех, кто не понимает ещё ничего толком.
–
– А ты? – вырвалось у Тины.
На его лицо точно тень набежала, и голос стал сухим, надтреснутым.
