– Ты, испорченное молодое поколение, – упрекнула её Тина, раскладывая приборы. – Могла бы и сдержаться. Интересно, а мне сейчас оскорбиться за почтенного, хоть и незнакомого предка?
– Не стоит, – ответил Кённа серьёзно, возвращаясь за стол. – Он, по крайней мере, не оскорбился. Даже пообещал в пьяном кураже, что познакомит меня со своей дочкой, когда она повзрослеет. Или, цитирую, «а если не люб будешь – так там и внучки подрастут когда-нибудь». Так что никакого там безжалостного предназначения и забытых обетов, тяжким грузом ложащихся на плечи потомков. Обычный не вполне трезвый трёп. Выбрось из головы.
– И камни тоже? – в упор спросила Тина.
– А их прибереги, – ответил он и придвинул к себе тарелку. – Ты подала мне хорошую идею – вспомнить своих вассалов и проверить их, как раз неделя пролетит. Две фамилии из списка тебе знакомы: Шеннон и Маккой…
– Капитан Элиза Маккой?! – не выдержала Тина. – Та самая? С наградным мечом?
– Я понятия не имею, кто там сейчас формально глава рода и сохранилось ли вообще такое понятие, – нейтрально заметил Кёнвальд, орудуя ножом и вилкой. – И сильно сомневаюсь, что хоть кто-то из них вообще помнит, что получил когда-то на хранение груду камней. Насчёт скромного обиталища семейства Шеннон, впрочем, не сомневаюсь, что камни там по-прежнему вмурованы по четырём углам погреба… Тьху! Фе-е-е… – зажмурился он вдруг, потешно высунув язык. – Холмы и Корона, что за отрава?
Тина ощутила слабый укол совести.
– А мне нравится острое, – с вызовом возразила Уиллоу и храбро сунула в рот почти треть своей отбивной. И даже не поморщилась, только в уголках глаз слёзы выступили. – Очень… нравится…
– Воды? – спросил Кённа сочувственно. Щёки у него полыхали.
– Обойдусь, – с явным чувством превосходства отказалась девчонка. – И камни дома тоже проверю сама, не суйся к моему старику, ладно? Шеннон – мамина девичья фамилия, – пояснила она специально для Тины. – Значит «мудрая».
– Не «мудрая», а «мудрость», – поправил её Кёнвальд. – Как и у всякого уважающего себя колдовского рода, у Шеннонов имена детям, особенно дочерям, давали со значением. Мудрость Тростника, Мудрость Речной Лилии, Мудрость Плюща…
– И только у Ивы мозгов хронически не хватает, – мрачно закончила Уиллоу.
– Очень самокритично, рад, что ты это хотя бы сознаёшь.
– Ещё адского соуса? – елейным голосом предложила она.
– Но-но! – возмутилась Тина. – Не надо инсинуаций, у меня не настолько несъедобно вышло. По нашей фамильной шкале это примерно папин уровень.
Девчонка явно задумалась. Потом сказала осторожно:
– Ты только не обижайся, но я, кажется, знаю, почему твои родители развелись.
В устах любого другого человека это могло прозвучать оскорбительно, однако Уиллоу с её сложной семейной предысторией имела некоторые привилегии. Поэтому Тина улыбнулась и ответила наполовину всерьёз:
– Вовсе нет. Как и в большинстве подобных случаев, им просто было хуже вместе, чем порознь. Я, конечно, пыталась их помирить, но не особо преуспела. Зато поняла, что разбитое склеивать – только время терять… Кстати, о времени, – обернулась она к Кёнвальду. – Когда ты собираешься навестить своих вассалов?
– Возможно, сегодня ночью, – сузил он глаза. – Ты спрашиваешь?
– Я напрашиваюсь.
– Я пас, – тут же подняла руки Уиллоу. – Догадываюсь, как вы по городу будете перемещаться. Спасибо за счастливое и бурное детство, от высоты меня до сих пор тошнит. Ты знаешь, что он один раз отвлёкся и чуть не уронил меня на купол цирка шапито? – наябедничала она.
– Это было один раз!
– И забыл меня на крыше мэрии. Сказал, что спустится к фургончику за мороженым, а сам отвлёкся на какую-то крашеную дуру с декольте до пуза. Меня снимали пожарные.
– Её уволили из бара, и она хотела утопиться, а если бы ты не начала кидаться черепицей в полицейских…
– А ещё потом однажды был сильный ветер, и я запуталась ногой в летающем пакете, и мы…
Тина не выдержала и рассмеялась самым гнусным образом, рискуя нажить сразу двух врагов: в лице обиженной невниманием девчонки и недооценённого колдуна.
– Я всё поняла, прониклась, но готова рискнуть, – заявила она. И добавила, обернувшись к Кённе: – Так ты меня возьмёшь?
Он облизнул порозовевшие от острого соуса губы и усмехнулся:
– Соблазнительное предложение. И я, пожалуй, приму его – с величайшим удовольствием. Хотя бы для того, чтобы ты убедилась, что некоторые меня самым подлым образом оклеветали и очернили.
– Ну, а некоторые пока последят за домом, кошками и холодильником. – Уиллоу напоказ зевнула. – Развлекайтесь, дети мои. А я буду страдать, жрать мороженое ложками и пялиться в телевизор. О, кстати, рекомендую взять то, что нам с Маркосом не пригодилось, к сожалению, потому что вечер закончился слишком рано.
– Уиллоу!
Они с Кённой воскликнули одновременно, даже интонации были одинаковые, словно у давно и безнадёжно семейной парочки. Девчонка невинно хлопнула ресницами:
– Не знаю, о чём подумали вы, а я про тёплую толстовку с капюшоном. Ветер-то северный, а солнце уже село.
Она оказалась абсолютно права.
