Когда Тина выскочила из машины, уже накрапывал дождь – мелкий, холодный, противный. С этой стороны небольшой парк, где Аманда, по её словам, частенько гуляла по выходным с ребёнком, окружал металлический забор – частые прутья, массивные поперечные перекладины, острые навершия-пики. Кусты разросшегося шиповника тянули колючие лапы через решётку – то ли милостыню просили, нагло хватая зазевавшихся прохожих за одежду, то ли просто хулиганили. На другой стороне в ряд выстроились два магазина с бытовой химией, автосервис, якобы круглосуточная прачечная и зоомаркет, все с наглухо закрытыми жалюзи. Чуть дальше, на углу, словно на страже между полупромышленной зоной и относительно респектабельным жилым кварталом, завлекательно перемигивался красными и синими огнями на вывеске бар «Тёмная сторона».
– Вот туда-то мне и нужно, – пробормотала Тина себе под нос и снова сверилась с телефоном: ни Уиллоу, ни Йорк пока не откликнулись.
Пирса поблизости видно не было, как, впрочем, и зловещих фургонов с логотипом «Перевозок Брайта». На стоянке у бара кривовато припарковалась легковушка с открытым верхом, чуть поодаль стоял мощный, несколько старомодный мотоцикл-чоппер, за ним – новенький седан, из-под лобового стекла которого грустный плюшевый медведь следил за тротуаром.
Затолкав поглубже очередное «не нравится мне всё это», Тина решительно пересекла дорогу и толкнула двери «Тёмной стороны».
Бар изнутри выглядел симпатично, хотя и несколько агрессивно: асимметрично скошенный потолок; стойка, отделанная металлом и стеклом; высокие хромированные стулья с красными кожаными сиденьями; столы, больше похожие на каркасы от детских кубиков, и кресла-мешки… Музыка играла негромкая, незнакомая, вроде как модная: ритмичное тц-тц-тц вперемешку со вздохами и обрывистыми фразами на разных языках. Флегматичный бармен, наполовину спрятавшись в полумраке, за бочкой, развешивал пивные кружки по крюкам на стене. В дальнем углу зала дремала, положив ноги на стол и обняв ноутбук, девушка с ярко-розовыми волосами и пластиковым от обилия косметики лицом. На экране, развёрнутом к залу, транслировали матч по регби, правда, без звука.
Тина хотела было уже звонить Пирсу, когда заметила его – за дальним концом стойки, сгорбленного до такой степени, что нос почти что касался пивного бокала.
– Привет. – Тина подсела к нему, машинально делая знак бариста, чтоб подошёл. – Долго ждал? Как ты вообще себя чувствуешь-то? После болезни?
Помедлив, Пирс повернул к ней лицо, и она едва не закричала: на щеке у него красовались два свежих ожога, какие получаются, если тушить сигарету о кожу.
– Вот дурочка, – тихо выговорил он с интонацией мучительного облегчения. – Зачем ты явилась? Такое… название вспомнил, уж ты-то должна была догадаться, а?
По спине у неё точно склизкая льдинка скатилась.
– Я не понимаю, о чём ты. Давай выйдем на улицу, тут не слышно ничего толком.
Перед ней на стойку легло меню – абсолютно пустой лист в чёрной траурной рамке.
– Сначала сделайте заказ, мэм. В честь открытия – для вас всё бесплатно.
Тина похолодела. Этот голос слишком часто мерещился ей на зыбкой границе между сном и явью, чтобы не узнать его сейчас. Мысленно досчитав до десяти, она подняла взгляд.
Доу скалился с другой стороны стойки. Костюм бармена с длинным фартуком шёл ему необыкновенно.
Первым порывом было заорать; вторым – сжать жемчужину на шее и опять-таки заорать, но только что-нибудь осмысленное, например: «Кённа, твою мать, на помощь, убивают!»
Тина глубоко вздохнула – и сдержалась. И с самообладанием, какого сама от себя не ожидала, ответила:
– Двойной эспрессо, пожалуйста. Сахар не надо.
Доу небрежно смахнул меню со стойки, шлёпнул по ней ладонями; девчонка с розовыми волосами в дальнем углу даже не пошевелилась, и пришло запоздалое осознание, что она не кажется пластиковой, а такая и есть.
«Манекен. Мы с Пирсом тут единственные живые люди».
– Значит, кофе нет? – уточнила она спокойно, используя отсрочку, чтобы оглядеться.
«Он мог ограничиться Пирсом, но зачем-то вытянул меня. И именно сюда. Не подловил на улице, не поймал во время пробежки… Нет, заманил в бар. В закрытое пространство. Зачем?»
– А ты наглая, – белозубо усмехнулся Доу. – Я таких люблю. Вы живучие.
От его слов повеяло затхлым холодком склепа. А Тина поняла наконец, что ещё напрягало её в этом баре с самого начала: тут не пахло едой и напитками, вообще. Зато тянуло знакомым душком сладковатой, раскисшей газеты, как в доме Ларри Вуда и раньше, при появлении мистера Мизери.
Резкие, асимметричные скосы потолка; столы-кубики; наглухо задраенные окна… Взгляд блуждал по помещению – и не выхватывал ничего необычного настолько, чтобы зацепиться.
«Может, пора звать на помощь?»
– Я не наглая, мне просто деваться некуда, – честно объяснила Тина. – Я, предположим, убегу, а Пирса куда девать? На ваше попечение я его не оставлю, извините.
Доу гоготнул.
– Да пусть валит, мне не жалко. – Он облокотился на блестящую столешницу. – Только ты и я, долгий горячий вечерок. Как тебе мой план, м-м?
Стойка, хромированные стулья, подсветка по периметру…
