– Получается, что не тень тебя поглотила, а наоборот?
– Да-а-а… Шикарное ощущение. – Он вытянул руку, согнул её в локте пару раз, сжал пальцы, любуясь работой мышц. – Я сначала подох. И знаешь, что там после смерти? А ничего. Муть. Потом всё как в тумане, силы есть, а докопаться до них никак, как будто изнутри самого себя скребёшься наружу… Чего, на пивко потянуло?
– Хочется пить, а кофе мне не светит, – ответила Тина, стараясь звучать естественно, и придвинула бокал к себе. – Ты давно поймал Пирса?
– Вчера вечером, – снова облокотился Доу на стойку и осклабился. – Крепкий орешек, чего. Шёл по улице, типа бормотал под нос, все решили – пьяный. А я сразу просёк: он с тупарём перетирает. Уговаривает его заткнуться. Я думал, слабак, быстро его раскручу… Но нет. Угрохал всю ночь. Пришлось потом по-простому… Эти стариканы, знаешь ли, не умеют терпеть боль. – И он изобразил, как выпускает дым, а потом вдавливает невидимую сигарету в стойку.
Тина с трудом удержалась оттого, чтобы не впечатать ему бокал с пивом в морду прямо сейчас.
– Зачем тебе я? – спросила она прямо. – Из-за Кёнвальда? Выманить его?
Доу поморщился; на его хищном лице эта детская гримаса выглядела по-дурацки, но была первым человеческим, а не инфернальным выражением за весь вечер. Словно приоткрылась дверца, на миллиметр, и в узкую щель робко проглянула уязвимость.
«У меня получится. Должно получиться».
– Не, тот белобрысый дрищ – добыча Ривера. Он босс, я не лезу, у меня свои… интересы. – И он ощупал Тину взглядом. – Ты меня кинула. Но я тогда был, как это говорится, недоделанный. Вот сейчас мы с тобой наши делишки и закончим.
Он наклонился к ней снова, уже откровенно провоцируя, – опёрся обеими руками на стойку, навис, далеко подаваясь вперёд.
«Корпус наклонён, центр тяжести сместился, – машинально просчитала Тина. – Из такой позы быстро не стартанёшь. Пора».
Коротким, экономным, сто тысяч раз прокрученным в голове жестом она плеснула Доу прокисшее пиво в лицо. Он, конечно, хорохорился и строил из себя демона, но кое-что человеческое в нём осталось.
Брезгливость.
Он отпрянул, зажмурившись.
Тина соскочила со стула – секунда. Рванула со всех ног к выходу; швырнула пустым бокалом в пирамиду из кружек – и Доу, толком не проморгавшись, инстинктивно обернулся к источнику шума.
Опрокинула стол на ходу; мимо второго промахнулась.
«Ну и чёрт с ним».
В спину неслась ругань. Доу нельзя было убить; он стал сильнее любого человека… но даже он не мог быстро перемахнуть через стойку, залитую пивом, в длинном барменском фартуке.
Четыре, три, два, один шаг – и Тина рванула на себя дверь.
После сладковатой духоты «Тёмной стороны» улица оглушила – холодком, живой сыростью, ароматом дикого шиповника, голубым небом в разрывах туч, урчанием автомобильных двигателей. Асфальт толкнулся в подошвы ботинок, подгоняя: быстрей, ещё быстрей.
Она пересекла стоянку, затем свернула прочь от парка, от затемнённой полуиндустриальной зоны – неработающего автосервиса, задраенных наглухо жалюзи, погашенных огней. Побежала что есть мочи туда, где бурлила жизнь, где ездили машины, люди отдыхали после работы в кофейнях… Впереди показалось такси, и Тина замахала руками:
– Эй! Остановитесь! Пожалуйста!
Автомобиль просвистел мимо; зато боковым зрением она уловила, как из дверей «Тёмной стороны» вываливается что-то хищное, смутно антропоморфное, и несётся к дороге длинными звериными прыжками.
«Доу».
Тина ускорилась, хотя знала – долго в таком ритме она не выдержит.
«Может, бросить сумку?»
Мимо просвистела ещё одна машина, на сей раз обогнав сзади. А до обитаемых мест, до людных улиц было ужасающе далеко, невыносимо, невозможно. В боку начинало колоть – пока совсем немного, и бежать это не мешало, но скоро… Из-за поворота вырулила здоровенная машина с серебристым бампером, и Тина в отчаянии бросилась едва ли не наперерез. Взревел двигатель, заверещал клаксон, и водитель лишь в последний момент крутанул руль и сумел объехать её. Но не остановился, как можно было ожидать, а, наоборот, газанул.
Послышался удар, глухой и одновременно гулкий.
Словно в замедленной съёмке Тина увидела, как шипастый бампер врезается Доу в живот, как тело в нелепом барменском костюме подбрасывает вверх, на капот, как оно скатывается на асфальт и падает мешком – только когтистые руки взмывают вверх, точно пытаясь за воздух ухватиться.
«Повезло?» – пронеслось в голове.
Внедорожник проехал вперёд, потом с налёту развернулся прямо по тротуару – и снова, теперь уже явно целенаправленно, втрамбовал Доу в дорожное полотно. А Тина смотрела на ярко-алую краску кузова, на старомодно круглые фары и шипованный серебристый бампер – и не верила своим глазам.
