– Думаю, что сны молодой колдуньи – не пустышка, от которой можно беспечно отмахнуться. Но главная опасность в том, что их легко истолковать неверно. Только тот, кто увидел пророческий сон, способен объяснить его, никто посторонний не справится, даже Эйлахан за это не брался. – И он снова ласково провёл ладонью Уиллоу по всклокоченным волосам. – Не буду философствовать и сбивать тебя с толку, но кое-что посоветую. Разумеется, первое толкование, которое придёт в голову, – самое страшное, но только потому, что люди зачастую склонны предполагать худшее. Испугаться, заранее пережить и оплакать худшее – это словно попытаться уговорить судьбу не воплощать видение в жизнь. Но так дар предвидения не работает, – добавил он и вдруг щёлкнул девчонку по лбу. От неожиданности та даже всхлипывать перестала. – Не цепляйся сразу за самый страшный вариант. Задай себе вопросы: что ты чувствовала во сне? Тебе было спокойно или страшно? Почему именно река, что она значит для тебя? Как выглядела Тина, как была она одета?
Уиллоу призадумалась.
– Ну, я…
– Тс-с, – с усмешкой приложил он палец к её губам, призывая к молчанию. – Про себя. И постепенно, не торопясь. Поразмысли хорошенько, скажем, дня два и тогда уже дай ответ. Договорились?
Та кивнула, словно зачарованная.
А у Тины сердце кольнуло.
Слишком близки они были в тот момент – угловатая юная колдунья и её древний учитель; и никому не находилось места подле них, пока шёл урок.
«Их связывают узы, которых между нами нет». У девчонки было и ещё кое-что, чем Тина не обладала… или, точнее сказать, то, что она давно оставила позади.
Школьные будни.
– Экзамен! Последний, по литературе! – завопила Уиллоу в восемь утра, с грохотом бросив у порога велик, и ворвалась в кухню, оглушительно топоча. – Через час! Я думала, повторю немного, перед тем как уходить, но цепь капитально соскочила! Дурацкая цепь! Я еле успела газеты развезти… А чего это вы, не спите уже?
На полчаса раньше Уиллоу имела все шансы во второй раз выдернуть из постелей обитателей дома-с-репутацией, но это уже успел сделать другой представитель семьи Саммерсов. И потому теперь Тина, Кёнвальд и Маркос мирно завтракали в окружении сытых кошек.
– Спали, – спокойно ответил речной колдун, подкладывая себе оладий. – Пока твой почтенный отец не заявился сюда и не попытался выбить дверь собственной головой.
Девчонка опешила.
– Зачем?
– Тебя искал, что же ещё, – философски пожала плечами Тина. – Ты, вероятно, по чистой случайности забыла его предупредить, что не собираешься ночевать дома.
Уиллоу помрачнела и плюхнулась на ближайший стул, подворачивая под себя ноги.
– Ну и пускай. Я вообще с ним не разговариваю. Во-первых, его опять с работы выпихнули. Во-вторых, он выкинул мамины туфли. Я их хранила, хранила… Может, для выпускного, не знаю. А он взял и выкинул. Дурак.
Кёнвальд, к его чести, никак не прокомментировал этот выплеск, хотя наверняка мог бы сказать многое. И Тина тоже – например, о том, как переполошил всех шум с утра пораньше или как неприятно было выслушивать брань пополам с заискивающими просьбами «вернуть мелкую паскуду взад».
«Да девять из десяти подростков давно сбежали бы из дома, – напомнила она себе. – А Уиллоу осталась. И зарабатывает на двоих».
– Садись и позавтракай, – улыбнулась Тина, задвигая нотации подальше. – А об экзаменах не беспокойся. Если кто в вашей школе и разбирается в литературе, так это ты.
Уиллоу повеселела.
– Ну да. Училка только Диккенса и читала, по-моему. И до сих пор уверена, что Мервин Пик – это какой-то голливудский актёр.
– Вот и прекрасно, – подытожила Тина. – Сдашь последний экзамен – устроим вечеринку. Ты ведь тоже уже почти разделался, да? – обернулась она к Маркосу.
Он гордо вздёрнул подбородок:
– Настоящий мужчина всегда сначала разбирается с делами… – Брови у Кёнвальда выразительно поехали вверх, и мальчишка быстро вывернулся: – У младших классов раньше экзамены заканчиваются, так что я всё уже. Семьдесят четыре балла, никогда столько не было, – похвастался он, не удержавшись.
– Учись, – кивнул Кённа совершенно серьёзно. – Настоящий колдун должен идти в ногу со временем, не погрязая в невежестве… это, впрочем, каждого касается, кто претендует на звание кого-то настоящего, за исключением настоящих болванов. А ты не торопись, – обратился он к спешно набивающей желудок Уиллоу. – Я помогу тебе срезать путь до школы, благо мне самому нужно в ту сторону.
– В школу, чтобы не погрязнуть в невежестве? – вкрадчиво поинтересовалась девчонка. Ложка вырвалась у неё из руки и стукнула по лбу, оставляя отпечаток шоколадного соуса. – Ай! За что?
Кёнвальд вздохнул.
– Видимо, за дерзость. – Он шевельнул пальцем, и вслед за ложкой взвилась из стопки салфетка, принимаясь бабочкой порхать вокруг испачканного лба. – Не вертись, а то волосы испачкаешь… Я нашёл следы последней семьи вассалов. В основной ветви Маккоев ни капли старой крови не осталось, зато она есть у младшей линии.
Тина поперхнулась глотком кофе, вспомнив рыжее, коротко стриженное существо неопределённой гендерной принадлежности.
– О’Райли?
