– Не нашли, – коротко сказала Уиллоу. Глаза у неё были красные и сухие, безжизненные. – Зато около «Перевозок Брайта» валялось вот что. – И она протянула линялую тряпку приметной чёрно-красной расцветки. – Бандана. Он её то на голове носит, то на руку повязывает, как браслет.
Можно было переспросить: «А это точно она?»
Или: «А если Маркос её раньше там потерял?»
Или рассказать, не упоминая о Доу, Оливейре – пусть тот разбирается, он отец или кто…
Но после долгих и бесплодных поисков в библиотеке, трудного разговора с капитаном Маккой, после бьющегося в коробке мёртвого сердца отстраняться было невыносимо. Точно окончательно расписаться в собственном бессилии, поставить штамп на лбу – «слабак, к жизни не годен».
«Как там говорил Оливейра – баланс между недееспособным ребёнком и никому не нужным ребёнком? – всплыла идиотская мысль. – Тут скорее тонкая грань между трусливым дураком и дураком бесшабашным».
– Где Пирс? – спросила Тина, поднимаясь.
Голову вело, пульс зачастил, но зрение точно прояснилось.
– На улице, – кивнула Уиллоу. – Стрельнул у кого-то сигарету и курит.
Это показалось дурным знаком – с табаком Пирс завязал, по своим собственным словам, лет тридцать назад.
– Пусть докуривает, а потом вызывает такси, – распорядилась Тина, надевая пиджак и перебрасывая ремень сумки через плечо. – Проводит нас до моего дома, мне кошек покормить надо, а потом пусть едет куда хочет.
Уиллоу встрепенулась и немного ожила. По крайней мере, глаза у неё хоть и были по-прежнему красные, как после долгих рыданий, но уже не потухшие.
– А велосипед как же?
– Постоит здесь, не украдут же его.
– Украдут – прокляну, – мрачно пообещала Уиллоу, и на шутку это походило меньше всего. – А потом куда?
Тина засомневалась на секунду, но пересилила себя:
– К Кёнвальду. За помощью.
«И пусть только попробует отказать». Если Оливейра и удивился просьбе перезвонить, когда Маркос вернётся, то виду не подал, зато аккуратно записал оба номера, и Тины, и Уиллоу. Только, прощаясь, заметил:
– Он частенько всю ночь гуляет, мисс Мэйнард. Возраст такой, не волнуйтесь.
«Если б только возраст», – вертелось на языке, но Тина промолчала. Теперь уже казалось, что появление Доу у полицейского участка было не случайно и каким-то образом спровоцировало ссору. Слишком хорошо это согласовывалось с тем, что раньше Кёнвальд говорил о тенях:
А к чему склоняет людей?
Пирс воспринял план без особого энтузиазма, но спорить не стал. Дёрганый, усталый, злой, он выглядел сейчас лет на десять старше, чем прежде, и пахло от него не книгами и винтажным парфюмом, а дешёвым табаком.
– Я не для того разводился, чтобы нянчиться потом с чужими детьми, – едко припечатал Пирс, но такси всё-таки вызывал. – И что-то меня уже сомнения гложут: а правда ли этот ваш речной колдун на светлой стороне? Если бы он действительно хотел, то давно бы зачистил город от Доу и ему подобных. А вы только на него и надеетесь, будто… Ладно, чего я жду от двух не обласканных мужским вниманием девиц.
Тину в жар бросило:
– Притормози. Тебя Аманда покусала, что ли?
Он ругнулся сквозь зубы и с усилием потёр ладони друг о друга, точно от грязи избавляясь.
– Прости, Тин-Тин. Не знаю, что на меня нашло… Устал, наверное. Берегите себя, ладно?
Тут наконец подъехало такси, избавляя от необходимости продолжать неловкую сцену. Пирс с видимым облегчением взял на себя оплату – не иначе, извинялся по-своему. Дом-с-репутацией встретил их темнотой, уютной после уличной предгрозовой духоты прохладой – и кошачьим голодным хором. Терзаясь муками совести, Тина ссыпала им двойную порцию корма и выставила целый литр молока в хрустальном блюде для фруктов. Кошки толкались вокруг подношений с голодным урчанием, и только чуткая Норна, маленькая, чёрная и гибкая, статуэткой замерла на лестнице, напротив входной двери, – словно ждала кого-то.
– Ива подросла, – рассеянно заметила Уиллоу, когда Тина переоделась и они наконец вышли из дома. – Уже десятый час, а Оливейра так и не перезвонил.
– Мы не допустим, чтоб он пострадал.
Кто «он» – уточнять не потребовалось.
Вниз с холма бежали вприпрыжку. Потрёпанные пластиковые зайцы и гномы пялились с клумб злобно и подозрительно, как вражеские шпионы, а небо, затянутое плотными грозовыми тучами, точно давило на плечи, подгоняя – быстрей, быстрей, споткнись и катись под уклон, пока не разобьёшься… На мост Уиллоу влетела, задыхаясь, и плюхнулась на камни, спиной приваливаясь к бортику. Тина чувствовала себя лучше, спасибо ежедневным пробежкам, но пульс всё равно колотился в горле.
– И что… что теперь делать?
– Зови, – вяло махнула рукой Уиллоу и запрокинула голову. Горло ходуном ходило. – Он, это… услышит.
