Я пыталась понять, какое отношение мой отец имел к этим деньгам. Более того, коллекционные монеты? И причем тут майор Котов, он ведь сел в тюрьму после расследования «Зеленый слон». Его обвинили в нескольких профессиональных преступлениях. Его фамилия вскользь упоминалась в архивах, но не мелькала в бумагах отца, как нечто важное. Неужели они были знакомы?
— А-а-а, вижу начала думать, — закивал Миша, радостно хлопнув в ладоши и заставив меня прервать мыслительный процесс. — Котов и есть тот самый загадочный «чеченец». Прозвище получил после участия в чеченском конфликте в 1994–1995 году. За год до окончания ушел в милицию, браво служа отечеству, которое в итоге сделало из него козла отпущения. И я — его родной сын.
Где-то должен был бегать оператор, а из угла уже с минуту, вот-вот, явно готовился выскочить ведущий шоу «Розыгрыш». Честное слово, мои мозги окончательно превратились в желе под грузом новой информации. Пока Миша наблюдал за моими потугами понять происходящее, я морщила лоб, пытаясь сложить два и два. Не получалось.
Если у Котова были дети, почему о них не знал? Ответы рождали новые вопросы, а вот Серову явно надоело, и он поднялся, оттряхивая штаны, доставая маленькие ключи от наручников, отчего я удивленно проследила за его манипуляциями. Лишь когда щелкнул замок, и он заставил меня подняться на дрожащих ногах, очнулась, дернувшись в сторону, но силы еще не вернулись. Да и ноги почти не слушались.
— Пока Доронов будет собирать все необходимые документы по передаче своего завода на благо государства, ты займешься поиском подсказок в бумагах своего отца, — он снова улыбнулся, дернув меня и Семен, очнувшись, попытался ударить его, но получил пинок в живот. Я вскрикнула, а мужчина закашлялся, сжавшись в комок, зато Михаил с довольным видом посмотрел на меня, лишь поправив шапку на голове.
— Амир не отдаст семейное наследие, — выдохнула я, пытаясь высвободить запястья из цепких пальцев. — И я не смогу расшифровать записи отца, мы с ним даже не общались! Без понятия, что он мог там спрятать и спрятал ли вообще!
— Отдаст, еще как отдаст, — цокнул языком Миша, наклонив голову на бок и потащив меня к выходу.
— Если хочет увидеть тебя живой, он передаст свои акции куда угодно и кому угодно. У него просто выбора не будет, как и у его отца. А что касается второй части твоей пламенной речи, — Серов резко повернулся ко мне лицом, наступая, отчего я отклонилась, опасливо смотря на него и сглотнув комок.
— Наш человек — особа, приближенная к Доронову. Его личный водитель, которому Амир так слепо доверяет. Потому если не хочешь, чтобы с твоим женишком не случилась «случайная» авария, ты найдешь эти монеты. Поняла, мой маленький пронырливый рыжий журналист?
Внутри все сдавило от страха и ужаса, и я глядя в холодные, совершенно бесчувственные глаза, выдохнула прямо на автомате:
— Поняла.
Боже, папа, надеюсь это правда. Иначе у нас всех большие проблемы.
Мне хотелось рвать и метать. Нет, даже кричать, разбить все к чертовой матери и реветь точно дикий зверь. Только внешне я оставался спокойным. Пока Оленев допрашивал в сотый раз Жанну, которая ничего нового не сообщила. Пока трясли Смольчука, пока общались с персоналом клиники, а полиция искала хоть какие-то следы в квартире Магазинчиков — я оставался спокоен. Серьезно, мне можно было выступать в качестве наглядного пособия: «Как не сорваться в критической ситуации».
Только кровь кипела внутри, подогреваемая внутренним племенем. И было больно. Очень, очень больно, потому что я не выполнил свое обещание. Не защитил ее и это только моя вина.
— Амир…
Если она мертва, что запомнила? Все отвратительные слова, произнесенные в больнице? Господи, почему мы всегда вспоминаем об этом, когда уже слишком поздно?
— Амир!
Я вздрогнул, медленно поворачиваясь к отцу и глядя на него пустым взглядом. В светлом коридоре частной клиники невероятно грязно. Сначала спецотряд, затем пожарники и полиция — все потоптали идеально чистые коридоры в поисках бомбы. Вокруг шум и гам, я вижу перед собой десятки людей в белых халатах. Медсестры, врачи, администраторы — это люди, ответственные за своих пациентов. А мне хочется схватить каждого за ворот и трясти. До такой степени, пока они мне не ответят: как и почему у них из-под носа исчезла молодая девушка, находящая под охраной!
— Я же вам говорю, когда началась эвакуация, ваша охрана даже не позволила нам приблизиться к ней. Этот мужчина ее и увел. Она добровольно с ним пошла… — медсестра — та самая Алла, что дежурила подле Лили. Рядом с ней Антонина Васильевна — она вся бледная, уставшая, ее руки немного трясутся. Вот-вот и сорвётся, однако держится и внимательно слушает, обнимая Виолу. Мама Лили сотрясается в рыданиях, раз через раз громко всхлипывая. Один, два, три…
— И у вас не хватило ума спросить куда и зачем?! — рычит отец, наступая немолодую женщину. Опасливо отступившую Один из полицейских поднимает руку, не давая папе сделать еще шаг и сухим тоном произносит:
