Отец жал ему руку, управляющий кланялся, а нянечка улыбалась, и никто, кроме меня, не узнал в этом новоявленном князе облагодетельствованного мною оборванца. Я и сама, признаться, засомневалась, когда Алексей Петрович заговорил. Такая речь могла исходить из уст только русского дворянина, получившего хорошее образование, а не человека, который несколько месяцев назад не знал языка. Безупречные манеры и ни намека на то, что из этого дома его изгнали. Все друг другу улыбались, а я была уверена, что снова схожу с ума. Заметив мою бледность и растерянность, он незаметно подошел ко мне, шепнув:
— Не бойтесь, это я. Вы узнали меня?
А потом все стало происходить, словно в сказке, знала бы я, что сказка не добрая… Он посватался ко мне в тот же вечер.
— Ах, — добродушно отвечал отец, вместо того чтобы взбеситься, что больше было в его характере, — я с радостью отдал бы вам дочь, Алексей Петрович, но она уже обещана Николаю Васильевичу, моему старому другу. Свадьба назначена на следующий месяц. Боюсь, он будет в обиде на меня.
— Да какие обиды! — отвечал граф, слышавший разговор. — Алексею Петровичу я с радостью уступлю невесту. Понимаю ведь, что она слишком молода для меня.
— Ну тогда по рукам, если Мария Алексеевна не против, — и отец подозвал меня, чтобы спросить, не хочу ли я сменить жениха.
Я не знала, что и думать. Ситуация была просто дикой. Отец ни за что не отдал бы меня человеку, которого увидел впервые, будь тот хоть трижды князь. А отказ графа от меня его бы обидел и расстроил. Да и отказался бы тот? Может быть все так бы и случалось: отец, поговорив по душам с Николаем Васильевичем о том, что заставило его уступить невесту, и приняв причину, наведя справки о Нилове, о его репутации и доходах согласился бы отдать меня ему в жены, но не за один вечер. Их словно заколдовали, как я потом поняла — так оно и было.
Не успев толком очнуться, через две недели я уже переезжала в дом мужа — князя Нилова. Чем-то твой замок напоминает то место… Первое время я не помнила себя от счастья. Безумно влюбилась и готова была вынуть душу и отдать ему. Он рассказал мне о драконьем племени, о других мирах, и об Указывающих. Как же это захватывало! Вместо скучной провинциальной жизни с престарелым мужем, я стала женой дракона — могущественного, сильного, удивительного. Для него не было невозможного. Я жила в настоящем раю, деточка, ни в чем себе не отказывая. Единственное, что омрачало мое существование — его долгие отлучки. Ты меня хорошо поймешь. Он никогда не говорил куда отправляется и зачем, сколько будет отсутствовать. Он исчезал и появлялся внезапно. А время без него тянулось невыносимо долго. Я скучала, и коротала дни, изучая любые упоминания о драконах. Благо, состояние позволяло мне получать доступ к самым древним записям, к закрытым библиотекам, нанимать ученых и переводчиков. Я хотела знать, сколько жило и живет на свете подобных мне. Большинство упоминаний о драконах, отысканных мною с огромным трудом, носили негативный оттенок. Драконы, Змии издревле считались врагами рода человеческого. Фольклор со всех концов света просто пестрит рассказами о похищениях молодых девушек. И знаешь, практически нет историй, в которых девушка была бы этому рада. Наоборот, рыцарь, герой, богатырь — освободитель, поразивший проклятое чудовище, чествовался и прославлялся, а спасенная благодарила его.
На этих словах Лера усмехнулась:
— Вы будете кормить меня старыми сказками?
— Старые сказки… Так и я тогда думала. Их писали люди, не знавшие ничего о драконах. Но как оказалось, наоборот — это я ничего о них не знала. Все шло хорошо, пока я была ему нужна, своему Эрию — такое имя я дала ему, как Указывающая. А меня назвали Мэйр. Молодой дракон не может вернуться с дальних берегов, если никто его не ждет, и он вынужден искать Указывающую. А природа весьма капризна, и подходящая девушка не всегда рождается в соседнем доме. Иногда судьба-злодейка вынуждает дракона рискнуть шкурой, отправившись в такой неприветливый мир, как наша Земля. Но стоит им найти нас, как все у них в жизни складывается. Они питаются нашими силами, нашим огнем, нашими чувствами. Сами же не в состоянии что-либо чувствовать. Они лишь притворяются, что любят, и делают это мастерски. Драконы владеют магией на достаточно высоком уровне, их обучают с младых когтей. И магия — истинная причина той сногсшибательно харизмы, той способности приспосабливаться, завораживать нас. Их истинные страсти — сокровища, власть и кровь. Да, твой милый Сэм такой же, поверь. Его не волнуют твои милые глазки. Гораздо больше, чем тебя, он любит убивать.
Лера сердито фыркнула.
— Тебя может быть и предали. Но кто дает тебе право судить обо мне и о Сэме?
— Право? — Мэйр ответила медленно и печально, — Мне дают знания, которые удалось собрать почти за полтора столетия. Выслушай меня до конца, пусть это и не нравится тебе. Потом решишь, верить или нет.
Лера промолчала.
