— Нет. Указывающей нет. Она не помнит перевоплощения драконов в их истинный облик — а это главное условие, точнее главный признак наличия нужных способностей. Но Света талантлива по-другому, ее магия достаточно сильна, чтобы уделять внимание ее развитию.
Лера кивнула.
— Скажи, Арэль, когда все закончится… Что будет потом?
— Будет все, как раньше, — улыбнулась Наблюдающая. — Ты вернешься на Землю. Сэм сможет вернуться к тебе. Вся горечь и боль останутся позади. Ты станешь одной из самых уважаемых в драконьем мире Указывающей, той, кто помог уничтожить угрозу. Так, по крайней мере, мне обещали старейшины, а драконицы умеют держать слово.
— Мне достаточно уже того, что Сэм сможет вернуться… — устало улыбнулась Лера.
***
Сэм сидел на заднем дворе Дома Советов и тупо смотрел на раскинувшуюся перед ним почти безграничную площадь для торжеств. Здесь драконы собирались, приняв истинное обличие, чтобы отпраздновать самые знаменательные события. Он всего два раза в жизни бывал на таких. Первый раз с матерью и отцом. Второй — уже после их смерти, один… Сэм не помнил поводов торжеств, а лишь то ощущение мощи и единства, когда его сородичи в истинных обличиях выпускали в небо священное пламя. Земля тряслась от их голосов, воздух накалялся так, что ни одно живое существо, кроме дракона, не смогло бы выжить, находясь на этой площади… Он помнил, как потом они один за другим поднимались ввысь и парили в небесном танце. Первый раз он был еще слишком мал, чтобы принять в этом участие, только наблюдал с земли. А вот второй — танцевал вместе с Гайной… Это было так захватывающе, так…
— Айл! Айл!!! — Хайю затряс его за плечо, и Сэм очнулся, понимая, что старик уже долгое время не может его дозваться.
Метаморф протягивал серебряный кубок с напитком.
— Выпей это.
— И что потом? — бесцветно спросил Сэм.
— Ты перестанешь чувствовать боль, молодой дракон, а старейшины перережут нить, что тянется от тебя к ней.
— А потом? — криво усмехнулся Сэм.
— Потом ты будешь болеть, молодой дракон. Тебя ждет много неприятных дней, но это все же лучше, чем смерть.
— А потом? — Сэм с вызовом посмотрел в глаза старому метаморфу.
Тот выдержал взгляд, и не подал виду, что Сэм ведет себя не так, как предписано традициями, не проявляя уважения к воле Совета и исполнителю этой воли.
— Потом ты снова взлетишь в небо и отправишься в путь, молодой дракон.
— Ты забыл сказать, что перед этим они убьют ее.
— Предательство нельзя прощать. Тот, кто предал раз, предаст снова и снова. Тот, отказался от тебя, уже не может принять.
Сэм отвернулся, спрятал глаза. Затем согласно кивнул на слова Хайю. Из глаз готовы были политься слезы, но он знал, что плакать — удел детей и слабых, а он уже не мальчик.
— Прежде, чем я выпью это, — тихо сказал он, — исполни две мои просьбы.
— Целых две? — хмыкнул Хайю. — Почему не три и не пять?
— Они сказали, что отправили меня на Землю по желанию моей матери… — говорил Сэм, не обращая внимание на полушутливое ворчание секретаря. — Почему она просила их об этом?
— Откуда мне знать? — посерьезнел метаморф.
— Ты знаешь все, Хайю, и обо всех. Можешь не притворяться. Я ведь не прошу тебя раскрыть мне секреты Лилит. Лишь правду о моей матери… Так почему она просила их об этом, Хайю?
Старик помолчал, словно бы решая, говорить или нет, и после долгой паузы наконец произнес:
— Думаю, из-за твоего отца, — он снова надолго впал в задумчивость, и когда Сэм уже начал терять терпение, продолжил. — Твой отец, Тиос…
— Его звали Эрий, — Сэма бесила манера старейшин и их секретаря называть драконов их детскими именами.
— Эрий, да… Имя, данное Указывающей… Твой отец, Эрий, не мог забыть Землю, с которой начал свой путь. Ему первому за несколько земных столетий, удалось найти Указывающую в том богатом магией мире. Он набирал мощь так быстро, что стал сильнейшим из драконов в очень юном возрасте. Совет гордился им, но и беспокоился, что его сила не послужит Таур, уж слишком он был привязан к Земле.
Сэм горько усмехнулся, как-то подозрительно близко эта история напоминала его собственную. Так значит об отце Совет тоже «побеспокоился»? И какое же наказание придумали для него?
— Старейшины настояли на создании нового рода с твоей матерью. Это было мудрым решением и единственно правильным. Хотя оно тяжело ему далось. Но еще тяжелее было Тиане.
— Моей матери это не нравилось?
