Они поднялись на чердак, устеленный глубоким слоем душистого сена. Уставшие за день девушки опустились на него. Оказалось, что сено пушистое, как перина, девчонки провалились и почти утонули в нём. Послышались восхищённые возгласы:
– Вот это да! Так вот что такое сеновал!
– Век бы лежала здесь!
– Я и не знала, что это так здорово!
– Эх вы, городские! – пробурчала Полина. – Ничего-то вы не знаете! Даже на сеновале ни разу не были! А ведь лучшей постели, чем сено, не найдёшь!
– Потому и любовные свидания назначают на сеновале? – со смехом спросила Мила.
– А то! – ответила Полина, сладко потянувшись. – Эх, мужика бы сюда!
И все вместе они дружно рассмеялись.
Разведгруппа «Надежда» имела задание обосноваться в Пскове, поселиться на определённой квартире у верных людей. Адреса, пароли, отзывы, явки – всё это было заучено наизусть ещё в Москве, никаких записей быть не должно.
Девушки нашли нужный дом, поселились у надёжного человека. Это был пенсионер Константин Андреевич Кузьмин и его супруга Наталья Павловна.
– Вам надлежит зарегистрироваться в управе и стать на учёт на бирже труда. Немцы ввели трудовую повинность для граждан от 18 до 45 лет, – рассказывали они, – рабочий день длится 15 часов. За малейшую провинность или неповиновение порют розгами.
Девушки обратились на биржу труда, где тут же получили направления на работу. Полина устроилась на шпагатную фабрику, Аля – в офицерский ресторан, Мила – санитаркой в военный госпиталь, а Валерия – уборщицей в немецкую комендатуру. Каждая из них в управе получила справку, где жёстко прописывался путь на работу и с работы, указывалось время передвижения. Всеми жителями должен был неуклонно соблюдаться комендантский час.
У Кузьминых дом был с двумя входами, так что квартирантки заходили с другого хода, что давало возможность не беспокоить хозяев приходами и уходами.
Каждая из них погрузилась в свою работу. Но при этом они не забывали прогуливаться мимо мест скопления немецкой техники или же самих карателей. Они ходили по двое-трое, заглядывались на немецких офицеров, будто бы хотели познакомиться, но обычно их гнали караульные с автоматом наперевес:
– Weg! Weg[2]! – устрашающе кричали они.
Девицы заливисто хохотали, но уходили. А потом из маленькой заброшенной лесной сторожки в Москву летели донесения: «Квадрат 0884 «Д» в Крестах – аэродром боевых самолётов. Квадрат 0884 «Г» в Крестах – склад авиабомб…»
По этим донесениям советская авиация наносила точные авиаудары и уничтожала боевую мощь противника.
Чаще всего сообщения передавала и принимала Полина. У неё лучше всех была набита рука на азбуке Морзе, она быстрее других устанавливала рацию, отправляла сообщения, принимала ответные и потом складывала её назад в подпол. Поскольку время было главным условием приёма и передачи шифровок – чтобы не успели запеленговать, то Полина считалась лучшей радисткой.
Была установлена связь с партизанами. Партизанские отряды Псковщины были сформированы уже в первые месяцы оккупации. К 1942 году в лесах было несколько партизанских бригад. Вторая Ленинградская[3] партизанская бригада под командованием Николая Григорьевича Васильева впервые в истории войны сумела создать в глубоком тылу противника Партизанский край. Площадь Партизанского края достигала почти 10 тысяч квадратных километров, там находилось более 400 деревень и была восстановлена Советская власть, работали школы, издавались газеты и листовки. Трижды партизаны не просто отражали атаки карательных экспедиций, посланных на их уничтожение, но и выходили победителями в схватках. В марте 1942 года партизаны совместно с местным населением даже снарядили обоз с продовольствием в осаждённый Ленинград. В блокадный город отправили 223 подводы, которые вышли из деревни Нивки, передвигались группами по 30 подвод по ночам. Каждую группу сопровождал небольшой партизанский отряд. Неприятельские самолёты пытались отслеживать и бомбить обоз, но он всё же вышел без потерь к линии фронта, а оттуда – на Ленинград.
Третья Ленинградская партизанская бригада под командованием А.В.Германа вела рельсовую войну – взрывала рельсы и вражеские эшелоны с техникой и живой силой[4].
Партизаны имели всенародную поддержку. Иначе и быть не могло – в области фашисты сожгли около 4 тысяч деревень, убили более 7 тысяч мирных жителей. В Германию было угнано более 150 тысяч человек.
С партизанскими отрядами связь держала Мила через своего связника. Самой ей рискованно было часто бывать в отряде, ходить через немецкие посты, поэтому ей помогали в этом местные жители. Впрочем, иногда она и сама наведывалась туда. Они обменивались информацией, делились планами дальнейшей работы. Там Мила получала листовки со свежими сводками Совинформбюро и призывами к населению бороться с захватчиками всеми возможными способами. Эти листовки обычно были расклеены по всему городу к удивлению фашистов, которые были уверены, что все их боятся и в комендантский час носу из дому не высунут.