Пока Аля готовила план, понемногу принося взрывчатку в ресторан и оставляя её в тайном углу, тем временем у них случился большой прокол. Мила с Полиной ходили на сеанс связи в лесную сторожку. Пока Полина передавала шифровку, их радиостанцию запеленговали. Когда они возвращались назад, то попали в облаву. Вернее, они видели немцев, а враги их конкретно не видели, но шли по следу, а когда поняли, что не получится их взять, их цель уходит от них, они просто стали стрелять. Девушки бежали одним им известными натоптанными тропами, которые они уже себе проложили за время сеансов радиосвязи. Они уходили через буреломы, проникали через расщелины. Смерть гналась за ними по пятам. Фашисты, которые сначала были на машинах, не смогли проехать в зарослях, вышли из машин, попробовали преследовать их, но страх перед партизанами и неизвестностью, которая могла поджидать их под любым кустом, остановила их. Они стали беспорядочно пускать им вслед автоматные очереди, которые рассекали лесную чащу.
Девушки бежали изо всех своих оставшихся последних сил, как они не бегали даже на военно-физкультурной подготовке. Дыхания не хватало. Но надо было быстрей. Быстрей бежать туда, где вражеские пули их не достанут. Вдруг Мила почувствовала укол в ногу. Сделав в горячке ещё несколько шагов, она остановилась. Кровь хлестала из места ранения. Полина тоже остановилась. Когда она увидела замешкавшуюся Милу, она вернулась, оглядела рану и перевязала её своим поясом. Надо было остановить кровь, чтобы раненая не истекла кровью и чтобы не осталось кровавого следа, по которому каратели могли бы пойти за ними.
Так они и пришли домой – Полина помогала прихрамывающей подруге. Мила была бледна и молчалива.
– Вот, поймали пулю сегодня, – Полина рассказала всё, что случилось с ними в этот день.
Девушки потрясённо молчали. Это была их первая кровь, первое ЧП. Валерия осмотрела рану на щиколотке, она немного знала о первой помощи пострадавшим. Рану промыли, перевязали.
– Жаль, что не лето сейчас, – сказала Полина. – Так бы подорожник приложили бы, он бы вытянул всё оттуда.
Утром оказалось, Мила не может наступать на ногу. Место ранения опухло, кровь проступала через бинты, поднялась температура. О том, чтобы идти на работу, не могло быть и речи. Вполне вероятно, что немцы ищут раненых, кто мог пострадать в инциденте в лесу. Все вместе договорились, что если кто будет интересоваться, почему Мила не вышла на работу, надо ответить, что она заболела, у неё какая-то сыпь пошла по телу.
– Немцы боятся заразы, сюда не сунутся, проверять не станут, – сказала Валерия.
К концу дня у девушки был жар, который не могли сбить обычным аспирином, а к ночи она начала бредить и впадать в беспамятство. Рана загноилась.
– Наверное, в лесу подхватила какую-то инфекцию в рану, – предположила Полина. – Мы через такие дебри бежали!..
– А пуля? – спросила Валерия. – Может, там и пуля осталась?
Полина пожала плечами. Хоть это и произошло на её глазах, она не знала, вышла пуля или осталась в ноге. Но в любом случае, нужно было искать врача. О том, чтобы обращаться к врачу в городе, не могло быть и речи – это сразу станет известно оккупантам, а они, возможно, ищут пациентов с пулевым ранением.
– У меня есть на примете один медик, фельдшер что ли, – сказала Полина, – через связника на него можно выйти. Это где-то в пригороде или даже в деревне. Надо отвезти туда Милу.
Для перевозки девушки, которая уже лежала в жару и беспамятстве, нужна была подвода. Девушки обратились к хозяину дома Константину Андреевичу Кузьмину, подняв его с постели, с просьбой спасти подругу. Он запряг лошадку, вынес на руках Милу и с превеликими осторожностями они с Полиной отправились к фельдшеру.
– Пройдём секретными путями, – сказал Кузьмин, – мы же местные, знаем все тропинки здесь, о которых оккупанты и не подозревают.
До утра Аля и Валерия не могли заснуть, ждали, когда вернётся Полина с Константином Андреевичем. Только бы было всё хорошо, только бы они не попали в засаду и не нарвались на немецкие посты!
Они уже собирались на работу, когда вернулись Полина и Кузьмин.
– Всё в порядке, сдали на руки опытному лекарю, там ей оказывают помощь, – успокоили они девушек. – Будем надеяться, что молодой организм будет бороться за жизнь.
Где находится Мила, знали только они.
Аля долго готовилась к этому дню. День рождения фюрера должен был стать днём смерти многих оккупантов, в том числе и высокопоставленных. Прибыл фон Декель, который любил лично расстреливать советских военнопленных и мирных граждан, который устраивал облавы на партизан и вешал подпольщиков. Он имел большой карательный опыт. Ныне он приехал для борьбы с неуловимыми псковскими партизанами, которых никак не могли изловить и уничтожить доблестные гитлеровские войска.
Его встречали с большими почестями, видать, и правда был он большой шишкой в их иерархии.
– Как я жду встречи с партизанами! – воскликнул он на встрече с высшим немецким руководством Пскова. – Эти лесные люди надолго запомнят мой приезд!