– Да, я тоже давно его знаю и довольно близко общаюсь, – согласилась с ней Ольга. – Надо сказать, что в жизни, в быту он робкий и неловкий. Только когда выходит к многотысячной толпе, то преображается и становится пламенным оратором, трибуном, ведущим за собой свой народ. А с некоторого времени с ним происходит что-то необъяснимое. С весны этого, 43-го, года он болеет и стареет. Живёт на таблетках и уколах. Принимает по 120–150 таблеток в день. Эскулапы его поддерживают, но пока не ясно, что с ним.
– Его болезнь называется «добро пожаловать в «Вервольф», – сказала Элеонора.
– Что? – не поняла Ольга.
– Он приезжал и подолгу жил в бункере «Вервольф» под Винницей, который построили специально для него, а потом расстреляли всех, кто имел отношение к строительству ставки фюрера. Но дело в том, что построена она из радиоактивного гранита. Поэтому была дана команда партизанам и подпольщикам не охотиться за ним. Результат его пребывания в «Вервольфе» уже очевиден.
Фюрер между тем уже стоял среди окруживших его людей. Все торопились выказать свою преданность ему.
Когда Ольга и Элеонора подошли ближе, толпа, зная особое отношение Гитлера к знаменитой актрисе, расступилась и их пропустили к нему. Он оглянулся и, увидев любимую актрису, радостно поприветствовал её. Ольга Чехова в ответ тоже улыбнулась и поздоровалась, потом представила ему свою спутницу.
– А мы знакомы, – сказала Элеонора, протягивая руку фюреру, – я играла вам Вагнера в «Вервольфе».
Гитлер напрягся, вспоминая свои дни, проведённые в ставке под Винницей, и вдруг оживился:
– О, да, это было великолепно! Я помню, как вы играли! Может, вы порадуете нас и сейчас?
Только этого не хватало! Элеонора совсем не была готова и даже не желала играть перед этим зверинцем, где собрались все виновные в том, её Родина была истерзана. Но вокруг со всех сторон уже неслись многочисленные восклицания:
– Сыграйте нам! Мы ждём!
Раздались хлопки. Все ждали её выступления.
– Пожалуйста, исполните нам то, что вы играли тогда. Мне очень понравилось. Подобного дивного исполнения я ещё не слышал, – произнёс фюрер.
Элеоноре пришлось идти к роялю. Она уже начинала ненавидеть Рихарда Вагнера за то, что ей приходится играть его перед фашистами, врагами и мучителями своей Родины.
И вот она снова играет Вагнера, на этот раз – высшему военному и светскому обществу Германии. И снова это была так полюбившаяся немцам «Гибель богов». Это была четвёртая часть оперы «Кольцо нибелунга». Элеонора вспоминала свою ленинградскую музыкальную школу, уроки музыки, преподавательницу Евгению Васильевну, которая рассказывала им на уроках музлитературы, что эта опера писалась 26 лет, общее время её звучания 15 часов, состоит она из четырёх частей: «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид» и «Гибель богов».
Гном Альберих завладел золотом Рейна. Вотан похитил у него золотое кольцо, дающее богатство и власть над людьми. Разгневанный карлик проклинает владеющего кольцом. Вотан отдаёт его великанам Фафнеру и Фазольту за возведение замка Валгалла. Великаны ссорятся и Фафнер убивает Фазольта. Вернуть золото может бесстрашный герой Зигфрид, он убивает Фафнера, который превратился в дракона. Но его предаёт коварный Хаген и убивает его. Чертог богов Валгалла сгорает. Боги, допустившие столько преступлений, сгорают в огне. Проклятие сбылось.
«Так и ваша чёртова Валгалла сгорит, разрушится до основания, и вы все вместе сгорите с ней!» – зло думала Элеонора.
Она помнила, как горели Бадаевские склады с продовольствием в самом начале блокады. В результате бомбёжки люфтваффе тысячи тонн продуктов сгорели, расплавленный сахар тёк по городу, впитываясь в землю… Тогда ещё никто не знал, что ждёт ленинградцев зимой (которая оказалась аномально холодной, а отопление не работало), что будут пайки по 125 граммов хлеба из муки, перемешанной неизвестно с чем[27]. Захватчики хотели поставить на колени Ленинград, заставить ленинградцев сдаться на милость победителя, а потом уничтожить город[28]. Однако Ленинград не только не сдался, несмотря на холод и голод, но и продолжал функционировать: работали заводы для фронта, дети занимались во дворцах пионеров, проходили концерты – композитор Дмитрий Шостакович в блокаде написал свою Седьмую Симфонию и оркестр радиокомитета в концертном зале при полностью включённых люстрах несмотря на бомбёжки и светомаскировку играл её слушателям в осаждённом городе, хоть перед этим 15 музыкантов оркестра умерли от голода, их заменили другими. Из концертного зала велась прямая трансляция, её слышали в том числе и на немецкой стороне. Оккупанты думали, что там, за кольцом блокады, мёртвый город, а он оказался не только сопротивляющимся и сражающимся, но и создающим музыку. Тогда многие фашисты, слушая концерт из взятого в клещи города, поняли, что им этот народ не победить.