Её мама, как и другие сотрудники Эрмитажа, осталась в блокадном городе. И хоть более двух миллионов экземпляров хранившихся в коллекции музея ценностей были эвакуированы на Урал, а подвалы Эрмитажа стали бомбоубежищами, они продолжали вести научную работу и читали лекции по искусствоведению. Город жил своей жизнью, несмотря ни на что и вопреки всему.
…По окончании исполнения фюрер восторженно рукоплескал ей. Он даже встал. Все его прихлебатели, внимательно следившие за его реакцией и увидевшие, что ему понравилось, тут же подобострастно вскочили и тоже стали яростно аплодировать. Это был успех Элеоноры в Берлине, да что там в Берлине – в Рейхе: она была принята всеми высокопоставленными людьми Рейха. Она стала своей в этом сообществе. И не как невестка семейства фон Лаубе, а как любимица фюрера.
И только один человек не был доволен её успехом. Вольф фон Лаубе издали со злобной ухмылкой смотрел на то, как принимают Элеонору. То, что он видел, означало одно – она теперь и здесь неприкосновенна и её трогать нельзя.
Элеонора пришла в гости к Ольге Чеховой не просто так. Та обещала её познакомить с интересным человеком.
Когда Ольга представила ей своего гостя, Элеонора не удержалась от восклицания:
– Игорь Миклашевский! Боже мой, вот уж кого не ожидала здесь увидеть!
Ольга Константиновна в недоумении смотрела на них.
– Вы знакомы? Вы знаете друг друга?
– Кто же в Ленинграде не знает Игоря Миклашевского! Это же наш знаменитый чемпион города по боксу! Мы ходили болеть за вас всем двором, – обратилась она к Игорю.
– Спасибо, приятно слышать, – со скромной улыбкой ответил он.
– Сюда-то вы каким ветром оказались занесены? – поинтересовалась Элеонора.
– У-у, тут такие ветра дули, ураганы настоящие, – отшутился Игорь.
На самом деле Игорь Миклашевский был заброшен Центром в тыл врага. Для этой цели был инсценирован его побег через линию фронта и сдача в плен. Он прошёл тщательную проверку абвером. Миклашевский блестяще знал немецкий язык, к тому же оказался родственником Всеволода Александровича Блюменталь-Тамарина. Это был муж его тёти, сестры отца, который перешёл на сторону немцев, после поражения их под Москвой он, живший в Подмосковье, ушёл вместе с ними. Находясь в осаждённом Киеве, Блюменталь-Тамарин выступал по радио, имитируя голос Сталина, призывал советских солдат сдаваться, а население – покориться захватчикам и сотрудничать с ними. За подобные заслуги был даже назначен фашистами главным режиссёром Киевского русского драматического театра.
Блюменталь-Тамарин находился не только на оккупированной территории СССР, но и частенько приезжал в Берлин, где уже имел свою квартиру. Здесь и поселился Игорь Миклашевский. Заботливый дядя знакомил его с выдающимися людьми рейха, вводил его в высшее общество. Так, на одной из премьер он познакомил племянника с Ольгой Чеховой, с которой был знаком ещё до войны. Она сразу же сообщила в Центр о его благополучном прибытии в Германию.
Сам Игорь тоже обзаводился полезными знакомствами. Например, он близко сошёлся с Максом Шмелингом, чемпионом мира по боксу. У двух боксёров было много общих тем для разговора. Макс, как и Ольга Чехова, был вхож в нацистские круги, куда ввёл и советского разведчика Игоря Миклашевского. Миклашевский стал своим в фашистской среде. Ему доверяли безоговорочно.
– Ребята, я вас позвала сюда не зря, – сказала Ольга, разливая чай по чашкам. – Будем готовить ответственную операцию. Надо убрать «объект № 1».
«Объект № 1» – это Адольф Гитлер. Как много крови было на руках этого малохольного неврастеника и сколько людей на земле мечтало расквитаться с ним за эти безвинные смерти!
– Разработанный сценарий таков: я приглашу его на премьеру. Он прибудет в театр и займёт определённое место. Во время спектакля кресло под ним должно взорваться. Желательно, чтоб его свита тоже попала под действие заряда. Самое главное – пронести в театр взрывчатку и установить её так, чтобы нацистские ищейки её не нашли. Очевидно, придётся его вмонтировать внутрь сиденья или спинки. Но так, чтобы никто не видел, как мы это делаем, и чтобы это было незаметно, когда будут проверяться зрительские кресла. Вот такая у нас задача.
Она подливала им чай в чашки из саксонского сервиза и говорила:
– С нами будет ещё князь Януш Радзивилл. Да-да, именно тот самый, из тех знаменитых Радзивиллов.
После чаепития у Ольги Игорь и Элеонора вышли на улицу и неспешно прогуливались по Унтер-ден-Линден, знаменитой берлинской улице «Под липами».