– Инга Всеволодовна Скворцова, – представилась её соседка по парте. – Вот уж не думала, что буду называть себя по отчеству, у нас, артистов, это не принято. Но с тех пор, как я стала преподавать во ВГИКе, это стало приемлемым для меня. Муж мой, с которым мы сочетались браком 21 июня, накануне войны, благополучно вернулся с фронта, он оператор на съёмках, мы с ним много картин сделали. У нас есть сын Виктор. Долго мы с ним мучались, мы-то с мужем фронтовики, серьёзные испытания прошли, а его интересовали больше гулянки, девочки, шмотки импортные… Я только начну ему говорить о том, как мы жили и что мы с отцом делали в его возрасте, а он: «Мама, как ты наскучила со своими нравоучениями! Сто раз слышал про ваши военные подвиги, надоело уже! Мы живём в мирное время». И ведь способный же парень, поступил к нам во ВГИК с первой попытки, но пропускал занятия, потом даже на экзамены не являлся. Забросил учёбу полностью. Отчислили его, даже я, профессор ВГИКа, не смогла ничего сделать. Это был его выбор. Тяжело было признать, что сын балбесом вырос. Я его не раз предупреждала: «Витька, смотри, ты сам кузнец своей судьбы. К чему ты придёшь с таким отношением к жизни?» Бесполезно. Тогда мы с мужем решили, что надо с ним что-то делать. Взяли его сниматься в военных фильмах. Один, второй, третий… Роли давали ему самые трудные – ползать по мокрой земле, тонуть в болотах, в окопах сидеть в мороз и слякоть, в атаку идти под палящим солнцем… И, знаете, сумели мы его вернуть в нужное русло. Стал рассудительным, понял многое в этой жизни, когда увидел, чем его сверстники занимались, как победу добывали. Восстановился во ВГИКе, окончил его, сейчас много снимается, у режиссёров он нарасхват. Жениться пока не хочет, работает на своё имя. А писем от поклонниц приходит уйма – почтальоны мешками приносят.
– Да уж, красавчик он у тебя, у моих девчонок его фотографии из «Советского экрана» повсюду висят в их комнатах, – сказала Александра Андреевна.
В это время дверь распахнулась и на пороге появилась ещё одна их однокурсница.
– А вы думали, что я не приеду? А я приехала! Я была у нас в Ленинграде на торжественных мероприятиях, а потом самолётом сразу сюда.
Это была Елена Сергеевна Ларионова. Едва она вошла в аудиторию и заняла своё место, как все сразу начали наперебой расспрашивать о её жизни.
– Работаю в Эрмитаже. Вожу экскурсии для иностранцев из германоязычных стран. Защитила диссертацию по искусствоведению, перевожу путеводители по Эрмитажу на немецкий язык. Со мной работает мой сын Игорь, он реставратор, его специализация – реставрация старинной мебели. Пока холостой. Есть невеста, замечательная девушка, мы с ней сразу нашли общий язык, но они пока не спешат с этим.
– Всё-таки ты в Эрмитаже? – сказала Любовь Владимировна Стукалина, бывшая Зайцева. – Ты тогда прямо жила этим. Помню, ты рассказывала нам о картинах, о художниках. Это было так интересно!
– Ещё бы! – воодушевилась Елена Сергеевна, она, что называется, села на любимого конька. – Вы не представляете, как это здорово – заниматься искусством!
– А как у тебя сложилось после войны, когда ты вернулась в Ленинград? – поинтересовалась Наталья Ивановна Белова, бывшая Маслова. – Твои живы были?
– Когда я вернулась, оказалось, что мои мама и бабушка живы, пережили блокаду и мама дальше продолжала свою деятельность в музее. А нам привезли туда на реставрацию «Сикстинскую мадонну». Это целая история с этой картиной. Когда наши войска наступали, немцы куда-то вывезли сокровища Дрезденской картинной галереи. Бойцы I Украинского фронта два месяца искали следы этих картин. Нашли их в 30 километрах к югу от Дрездена в сырых известковых шахтах, фашисты готовы были их взорвать и уничтожить для человечества. Из-за бомбёжек Дрездена и пожаров часть коллекции погибла, из более чем двух тысяч экспонатов уцелело не более четверти. «Сикстинская мадонна» находилась в ящике в товарном вагоне, стоявшем на рельсах в заброшенной каменоломне. Конечно же, все картины, а особенно «Сикстинская мадонна» очень пострадали. Она требовала немедленной реставрации. Нам в Эрмитаж её и доставили. Так что моя мама принимала участие в реставрации. А потом её, обновлённую, отдали немцам назад, она снова красуется в Дрезденской картинной галерее. Саму галерею восстанавливали 19 лет – с 1945-го по 1964 год.
– Ленка, ты же в Германии была? – поинтересовался один из их сокурсников Николай Георгиевич Перфилов, его грудь была вся в орденах, он прошёл всю войну с первого дня – ушёл добровольцем в тот же день, когда объявили о нападении на СССР. – Я слышал, ты самого Гитлера видела?