Вдруг в небе опять появились самолёты союзников. Это был новый налёт. Им мало было ночной бомбёжки. 450 «Летающих крепостей» летели добивать израненный город, их прикрывали 72 «Мустанга». В этот раз бомбардировщики сбросили 500 тонн фугасных и 300 тонн зажигательных бомб. И снова люди погибали под обломками рухнувших зданий, горели заживо в адском огненном торнадо, умирали от того, что от отсутствия кислорода у них лопались лёгкие…
После бомбёжки налетели 37 истребителей и стали обстреливать, поливать смертью дороги, ведущие из города и забитые беженцами. Тактика англо-американской авиации была рассчитана на то, чтобы в живых не оставить никого.
После бомбардировки Дрездена 14 февраля 1945 года в городе зона полных разрушений в четыре раза превышала зону полных разрушений в Нагасаки после атомной бомбёжки США.
Точное число погибших установить не представляется возможным. Называется цифра в 200 тысяч человек, но вряд ли она реальна. В 1939 году в городе проживало 642 тысячи жителей (это был седьмой по численности город Германии), после бомбёжки осталось 369 тысяч. А ведь в городе ещё пребывали нигде не учтённые 1,5–2 миллиона беженцев, среди которых было много детей.
Это было ничем не оправданное убийство мирных жителей Дрездена, такое же военное преступление, как и преступления гитлеровцев.
У Вечного огня застыли в минуте молчания жители города Горького. Здесь, на территории Кремля, собрались все жители города, от мала до велика, чтобы поклониться Великой Победе и тем, кто её приближал.
После минуты молчания к Вечному огню стали подходить люди, которые возлагали цветы. Это были очень разные люди – взрослые и дети, убелённые сединами и совсем юные, студенты и пенсионеры, мужчины и женщины.
С двух сторон от Вечного огня стояли две стелы – на одной были позолоченные венки, символизирующие пропавших без вести, на другой изображены два солдата и указаны даты войны. С обратной стороны были указаны имена всех погибших жителей города. На одной из стел были выбиты слова: «Вечная память горьковчанам, погибшим в боях за свободу и независимость нашей Родины».
На другой стеле были выбиты слова поэта В.Половинкина:
Людской поток был нескончаем. В день 30-летия Великой Победы над самым страшным и коварным врагом в самой кровавой в мировой истории войне каждый хотел выразить свою благодарность тем, кто сражался с врагом. Люди шли, шли, шли и несли цветы к Вечному огню, к памятнику танку Т-34. Дети, заметив ветеранов войны с орденами и медалями, бежали им навстречу и вручали свои букеты.
Пионеры с пионерским салютом возложили цветы к Вечному огню. Затем подошли ветераны войны. У каждого из них на груди красовались государственные награды.
Постояв в молчании у Вечного огня, глядя на его переливающиеся блики, которые отражались в их глазах, они отошли, давая возможность другим отдать дань памяти погибшим.
– А теперь все в институт! – сказала одна из них. – Там нас ждут. Вспомним былое.
– Так точно, товарищ командир, – шутливо ответил ей кто-то из мужчин. – Есть идти в институт.
– Ангелина Степановна, тебя не узнать, – отозвался другой ветеран. – Кто бы мог подумать, что ты станешь проректором нашего иняза.
– А чего удивляться? – возразил ещё один из их компании. – Ангелинка была у нас комсоргом, боевая девчонка была, потом воевала, Сталинград прошла, вот и стала проректором, чего ж тут удивительного?
Бывшие студенты иняза, участники Великой Отечественной войны пришли в свою альма-матер. Некоторые из них не были здесь с тех самых пор, как со студенческой скамьи ушли воевать. Другие, вернувшись с фронта, пришли сюда доучиваться. Но у тех и у других перехватило дыхание, когда они переступили порог родного вуза. Сразу подступили воспоминания, они стали вспоминать студенческие будни, несданные экзамены, прогулянные лекции, своих сокурсников и преподавателей – а особенно тех, кто ушёл отсюда на фронт и не вернулся, так и оставшись юным.
Сначала было общее мероприятие в актовом зале. Руководство вуза поприветствовало своих бывших студентов, потом помянули павших минутой молчания. Потом бывшие студенты-фронтовики, бряцая орденами и медалями, разбрелись по аудиториям.
Ангелина Степановна завела свою группу в кабинет немецкого языка. Бывшие студенты оживились, стали всё рассматривать:
– Вот это да! Как тут всё по-новому, по-современному! При нас такого не было.
– Да, это современный лингафонный кабинет. Каждый студент слушает в наушниках текст или песню и может работать индивидуально. Теперь такое даже в школах практикуется, – ответила Ангелина Степановна. – А вы рассаживайтесь на те места, на которых вы сидели прежде. Наконец-то мы видим наших мальчиков, а то во время войны здесь были одни девчонки в аудиториях.