Надо было срочно уезжать из города. В этой неразберихе легко было затеряться в толпе беженцев. Элеонора имела план отхода – он был заранее разработан на случай провала. Нужно было уйти незамеченной из Дрездена, а потом двигаться к границе, где у неё было «окно» и она могла беспрепятственно покинуть Германию и уйти в Швейцарию.
Веру она накануне отправила с шифровкой в Берлин. Она сейчас где-то в пути. Возможно, благодаря этому опасность ареста её минует – наверняка её там до победы оставят на конспиративной квартире. Если бы она была рядом, то они бы вместе двинулись к границе. А так Элеоноре надо быстро оставить город, чтобы не оказаться в концлагере за делишки клана фон Лаубе.
Уже вечерело, когда она быстро собрала нехитрые пожитки, необходимые для дальней дороги, взяла свои сбережения, вызвала водителя Курта и они двинулись в путь на её «Опель-капитане». Элеонора планировала выехать за пределы Саксонии, а потом отпустить водителя (чтобы он не знал её путь и не мог даже под пытками в гестапо рассказать, куда она двинулась). Дальше ей надо было передвигаться к границе своим ходом.
Но едва Элеонора выехала на пригородную трассу, как тут же оказалась в заторе. Все дороги из города были забиты беженцами. Кто на машинах, кто пешком шли, ехали, спасались, уходили от приближающейся линии фронта.
Автомобиль их застрял и надолго. Элеонора сначала сидела внутри, потом вышла, увидела, какое количество машин стоит впереди и какое уже образовалось сзади, и поняла, что ждать придётся долго, теперь отсюда не выбраться ни туда, ни назад, возможно, лучше оставить машину и идти самостоятельно. Но куда идти? Ни назад, ни вперёд двигаться уже было невозможно, они застряли в пробке. Идти не имело смысла – людской водоворот был настолько плотным, что мог поглотить её и просто растоптать.
Перевалило за полночь. Вернуться назад, домой? Рискованно, там может быть засада. Что делать? Провести ночь здесь, в автомобильном заторе, будучи плотно затёртыми людскими толпами – незавидная перспектива.
Вокруг стоял гомон из человеческой речи. Кто-то с кем-то разговаривал, плакали дети, кто-то кого-то искал, звал по имени, у кого начиналась истерика. И вдруг в этом гаме людских страстей послышались какие-то другие звуки. Элеонора прислушалась. Это был гул приближающихся самолётов. Она встрепенулась. Но нет, это были не наши. Это был другой авиационный звук. За годы войны она научилась различать звуки советской и немецкой авиации. Но это был совершенно другой звук. Прежде Дрезден не бомбили, поэтому она не сразу поняла, кто летит на город и зачем. Но когда они пролетали прямо над ними, Элеонора подняла голову и увидела, что это были боевые самолёты Королевских Военно-воздушных сил Великобритании и Военно-воздушных сил США. Это были союзники, но что они здесь делают? В городе не было военных объектов и заводов, работающих для фронта. Насколько знала Элеонора, в Дрездене были две крупные табачные фабрики, завод «Сименс» выпускал противогазы, на «Цейсе» делали оптические приборы, несколько небольших предприятий, производили радиоэлектронные компоненты и комплектующие для авиационной промышленности. Но всё это было на окраинах. Бомбардировщики же летели к историческому центру старинного города, где расположились старинные особняки в стиле барокко. Впереди летели осветители.
Когда упала первая бомба, Элеонора машинально глянула на часы. На циферблате был 1 час 23 минуты, это было 14 февраля 1945 года.
515 самолётов начали бомбить безоружный город. Было сброшено 1500 тонн фугасных и 1200 тонн зажигательных бомб. Для борьбы с мирными жителями была выработана особая тактика бомбардирования. Фугасными бомбами разрушали крыши и обнажали деревянные конструкции зданий, потом сбрасывали зажигательные бомбы, устраивая пожары (только зажигательных бомб было сброшено около 650 тысяч за ночь). А затем снова падали фугасные – для затруднения работы пожарных. В результате такой изощрённой бомбардировки образовался напалм – огненный смерч с температурой внутри 1500°. Ураган адского пламени был высотой 6 километров и диаметром 3 километра. Пожар втянул в себя весь кислород, дышать было нечем, у людей разрывались лёгкие.
Вокруг бушевал огонь, кричали дети и взрослые, горел и взрывался город. А Элеонора вдруг увидела, как она играла Вагнера перед гитлеровцами. Она слышала музыку, которую тогда играла, это была «Гибель богов», в которой всё сгорало – чертог богов Валгалла сгорает в адском огне. По сюжету проклятие сбывалось. Теперь же наяву вокруг был адский пожар, в котором живьём горели живые люди. «Вот и сбылось проклятие… Вот всё и сбылось…» – прошептали её уже не слушающиеся губы. Она чувствовала, что ей нечем дышать, ей не хватало воздуха, она задыхалась…
Когда она очнулась, было уже светло. Было уже утро. Она встала и побрела куда-то, сама не зная, куда. Кажется, наступила тишина. Или она перестала слышать? Да, кто-то что-то вокруг говорил, к ней обращались, но она ничего не слышала и куда-то шла. Куда, зачем? Она ещё и сама не знала.