Тоня стала их спасением в сложившейся ситуации. Ей давно нравился Миша. Они все учились в одном классе. Вера и Тоня с первого класса подружились и дружба их продолжалась и после школы – они вдвоём пошли учиться в иняз. Тоне он давно нравился, но она не могла себе позволить встать между подругой и её молодым человеком. Но потом оказалось, что у Веры к нему нет настоящих чувств, у неё появился Юра, с которым она забыла обо всём на свете. А Тоня сблизилась с Мишей, вернее, это Вера их подтолкнула друг к другу, зная, что он давно нравится её подруге. Вот так в этой истории все остались счастливыми и никто не чувствовал себя проигравшим или отверженным. Всё бы хорошо, если бы не война…
Вот теперь парни оставляют их и идут защищать Родину. Они уходят на войну. Один за другим.
– Мишенька, только пообещай мне вернуться живым! – Вера крепко обняла его, обняла так, как не обнимают просто соседа и даже друга детства.
– Обещаю, – сказал он, обняв её за плечи. – Вот разобьём врага, я вернусь, Юрка твой вернётся и сыграем тут, во дворе, две свадьбы. Всех соседей позовём. А вы с Тоней будете у нас самые красивые невесты…
Обнявшись, они чувствовали, как по щеке бежит слеза. Чья она была – непонятно, но от неё были мокрые щёки у обоих. И оба они понимали, что до исполнения сказанного Мишей долгий тяжкий путь, сопровождающийся нелёгкими испытаниями и потерями. Самое страшное было в том, что оба понимали – не все доживут до победы.
Во время занятий по противохимической обороне раздался пронзительный вой сирен, а затем раздался предупреждающий голос: «Граждане, воздушная тревога!» Это предупреждение звучало по радио, которое было установлено во всех организациях и учреждениях, а также на уличных столбах.
– Товарищи, все в бомбоубежище, – невозмутимо сказала преподавательница Инесса Александровна. Воздушные тревоги стали обычным делом, поэтому студенты спокойно поднялись со своих мест и без паники пошли к выходу. Они уже привыкли к этому и организованно спустились в убежище, чтобы переждать бомбёжку.
Там, в холодном мраке, при неясном искусственном свете они ожидали, когда всё это закончится и можно будет вновь вернуться в аудиторию. Но слишком уж было противоестественно это сидение в подвале, когда в твоём небе хозяйничают враги, когда твой город подвергается растерзанию, а ты просто сидишь и ждёшь, когда всё это закончится. Обычно после таких бомбардировок, когда они выходили наверх, то узнавали о потерях города – разрушенных зданиях и погибших людях. И это было самое страшное. Те, кто ещё несколько минут назад были живы и думали о будущем, теперь лежали на городских улицах, распластанные в луже крови…
Студенты всячески старались гнать от себя мысли о плохом. Сейчас, когда в подвал доносились глухие звуки взрывов, хотелось говорить о чём-то хорошем, чтобы отвлечься от разрывающихся наверху бомбах и гибнущих людях.
– Когда я училась в школе, то несколько лет подряд ездила отдыхать в пионерский лагерь в Анапу, – сказала Лена Ларионова. Она получала путёвки от милиции – её отец погиб при задержании особо опасной банды, когда ей было четыре года. С тех пор коллеги отца заботились о девочке, как и о других детях погибших милиционеров. – Это было так здорово – тёплое море, пионерские костры по вечерам… и кормили нас четыре раза в день.
– Я тоже была в лагерях, – поддержала её Галя Глухова. – Только там давали манную кашу, а я её терпеть не могу.
– А я люблю, – сказала Тоня Елизарова. – Люблю сладкую манную кашу на молоке и чтоб масло плавало сверху…
Полуголодные студенты запротестовали:
– Не надо о еде!
– А я жила в Ялте, – вступила в разговор Саша Томилина, – и никогда не была в пионерских лагерях. Мы просто ходили купаться на море каждый день, даже несколько раз в день искупнёмся и дальше занимаемся своими делами. Детство на юге – это ни с чем не сравнимое счастье! Лучшее детство – это детство, проведённое на юге.
– Зато у нас зима настоящая, – сказал Андрей Игнатьев. – У нас на Урале зимой строят снежные крепости, играют в снежки, а горки какие огромные ледяные сооружают! Поднимешься на самый верх – даже голова кружится, спускаться страшно. Но как только попробуешь, бежишь снова и снова, чтобы слететь с такой высоты вниз – дух захватывает, ветер в ушах свистит!
– А Деда Мороза и Снегурочку каких делают из снега! – поддержала его Люба Зайцева. – Исполинские фигуры, которые стоят всю зиму и которых обожают дети.
– Ох, дети! – воскликнула Наташа Маслова. – Я так хочу детей! Скорей бы война заканчивалась, парни бы наши вернулись домой, мы бы замуж повыходили и детишек бы завели. Я девочек хочу. Пусть бы у меня две дочки были. Я им косы заплетать буду, обожаю, когда у девочек красивые банты на голове.
– И я хочу девочку!
– А я хочу сына!
– А я хочу двух мальчиков и девочку! – слышались отовсюду возгласы.
– Нет, – пробасил Коля Сыромятников, – в семье должно быть три сына. Вот так.
Вот так, в разговорах, время пробежало незаметно и взрывы наверху перестали греметь.