Если б взглядом в самом деле можно было убить, я бы разделалась с ледяной женщиной, которая не достойна моего «мама», в два счета. Я бы запустила ей под кожу яд, чтоб она почувствовала в полной мере то, как я себя сейчас ощущаю. Я бы сделала надрез в районе левой груди и без наркоза выдрала бы бесполезную мышцу, гоняющую по ее венам желчь, яд, дерьмо и лед. И мне было бы легко это сделать, так как дети всегда учатся на примере родителей, а то, что сотворили со мной, выглядело именно так. Я чувствую себя выпотрошенной без наркоза рыбой, которую великодушно заштопали и пытаются снова пустить в пруд, чтоб я продолжила в нем беззаботно плескаться. Но разве подобное возможно?
Я молчу, но ни на секунду не отрываю от лица мамы глаза. Вижу, что она все поняла, но не в ее правилах демонстрировать любого рода эмоции.
– Приподними сорочку, мне нужно сделать укол. – Я послушно исполняю приказ. – А теперь дай руку. – Вену ловко пронзает игла, но мне совершенно не больно. – Держи таблетки, сейчас я принесу воду.
Прихватив с собой использованные шприцы и оставив прямо на кровати блюдце с разноцветными пилюлями, мама удалилась на несколько секунд, а войдя, продолжила:
– Не знаю, какие кошмары тебе снились, но сон все же остается единственным способом как можно скорее вернуться к привычному образу жизни. Так что отдыхай, родная.
Уже одного слова «родная» было достаточно, чтоб я решила, что перенеслась в параллельную реальность, в которой мать – мать, а не властный диктатор. Когда же моего лба коснулись ледяные губы, я содрогнулась. А когда мамина ладонь легонько взъерошила мне мокрые от пота волосы, я уже погружалась в свой привычный мрак. В голове все путалось. Я теряла связь с реальностью и со своими воспоминаниями.
