Иван в предвкушении лёг в кровать, ожидая отдаться приятнейшему сну, но не тут-то было. Он всё никак не могу заснуть. В голову шли мысли, он беспокоился о том, что было, что будет. Успокаиваться получилось очень медленно и мучительно.
Но вот наконец в 11 часов он заснул, наверное, самым приятным в мире сном, с чувством избавления от мук.
На улице Викингов наступил вечер. В конце июня здесь, как всегда, были белые ночи, как и во всём Доброграде. За окном зацветала сирень. На небе сияла растущая луна, вид которой как бы говорил, что скоро настанет полнолуние и что-то произойдёт. А завтра июль.
Но в доме номер двадцать горел свет. К нему подъехала небольшая личная трансоль. Человек, сидевший в ней, взглянул на дом, а затем на волшебные наручные часы, в которых вместо стрелок по окружности циферблата бегали огоньки.
— Вроде бы вовремя, — сказал человек. — Ваня сказал, через семь часов после четырёх — в одиннадцать. Надеюсь, Виктор вернул ему память. Хотя вряд ли. А что я, собственно, тут сижу?
Володя спрыгнул с трансоли, пошёл к дому и позвонил в колокольчик. Ему открыл сам хозяин.
— Доброй ночи, — сказал Виктор, одетый в дорогой пиджак. — Не ожидал, Владимир, увидеть тебя сегодня в такой час.
— А кого вы ждали? — спросил юноша, акцентируя взгляд на его костюме.
— А, — усмехнулся Виктор. — Ты очень внимателен, Владимир. Да, ты прав, я кое-кого жду, но об этом потом. Проходи.
В шикарной гостиной хозяин налил себе и гостю по рюмке вина.
— Так чем же я обязан такому позднему визиту? — поинтересовался Виктор, приглашая гостя сесть в кресло у камина.
— Я пришёл узнать, что с Иваном. Почему он со мной не связался?
— Потому, что он спит, — просто и улыбчиво ответил Виктор.
— А откуда вы это знаете?
— Я дал ему то, с чем он поскорее захочет заснуть.
— Снотворное? Так он у вас?
Хозяин дома рассмеялся.
— Боже упаси, я не храню у себя военнопленных! Разве ты, Володя, не догадываешься?
— А! — воскликнул радостный гость. — Вы вернули ему память?
— Да. И он сейчас спит и вспоминает всё, что было.
— А он не забудет меня, Катю….
— Нет. Память останется вся, и о том, что было до забвения, и после.
— Тогда вы можете мне рассказать, из-за чего ему вздумалось просить вас стирать ему память?
— Терпение, вы всё сегодня узнаете, мой юный друг. — И Виктор спокойно пригубил вина. — Я предлагаю, пока не пришёл ожидаемый мною гость, тост. Тост за Ваню!
— Я согласен! — громко сказал Вова, и они чокнулись.
И тут в комнату вошёл слуга, которого хозяин попросил сегодня остаться на ночь.
— Ещё один гость, — сказал он.
— Я знаю, кто это, — спокойно сказал Виктор.
— Ваша дочь.
— Кто? — спросил Вова.
— Катя, — ответил слуга.
— Что? — воскликнул изумлённый отец. — А она зачем приехала?!
Слуга пожал плечами и ушёл. Не прошло и нескольких мгновений, как в комнату зашла Катя.
— И ты тут, — глядя на Вову, сказала она. — Ну привет, пап. Я принесла список гостей и ещё…
— И ещё? — спросил испуганно отец, взяв у неё листок.
— И ещё ты должен будешь поговорить с мамой.
— Хорошо, — выдохнул Виктор. — Поговорю.
И тут взгляд дочери остановился на одежде отца.
— А ты кого-то ещё… — начала она, но её оборвали.
В комнату снова явился слуга.
— К вам принцесса Дарья.
— А она сюда зачем приехала? — недоумевала Катя.
Тем временем Вова подошёл к Виктору.
— Это вы
Тот кивнул.
В гостиную вошла принцесса. Она была в изящном красном платье, а её лицо, как всегда, обрамляли объёмные рыже-бордовые волосы, нисходящие до плеч. Катя, увидев её, слегка пригладила свои чёрные локоны и спросила:
— И зачем же ты приехала?
— Меня Виктор пригласил, — спокойно сказала принцесса.
— Интересно, зачем же, папа?
— Сейчас скажу. Может быть, вина?
— Нет! — хором ответили девушки, Катя особенно громко.
Владимир и Виктор переглянулись.
— Ну что ж, — сказал наконец второй. — Я прошу успокоиться и послушать меня. Для начала, пройдёмте.
Он повёл их на второй этаж, затем на свой просторный чердак. Там в мистической, абсолютно летней ночи в углу стоял небольшой сундучок. Все четверо подошли к нему.
— Здесь, — сказал Виктор. — Хранится то, что Иван оставил мне перед забвением, — он потёр мокрые от волнения руки друг об друга, и из них полил огонь. Языки пламени около минуты обжигали крышку сундука, затем оттуда раздалось низким безучастным голосом:
— Пароль.
Виктор произнёс:
— Любовь — на жгучие мгновения, семья — на всю жизнь.
И тут крышка сундука вылетала. Виктор засунул в него руку и достал конверт.
— Здесь, — сказал он, — находится истинная причина Ваниного забвения. Это письмо, которое он написал за день до того, — Виктор открыл конверт. Все трое завороженно смотрели на него. Катя даже думала выдернуть его у отца из рук и убежать. Виктор продолжал: — Я думаю, что для начала его надо дать Володе… — и, ничего не объясняя, протянул его юноше.
Владимир взял письмо в руки, взглянул на их лица и вздохнул.
— Читай про себя, — объяснил Виктор.
Володя отошёл к стулу, сел и прочитал; с первых же слов его заворожило и испугало написанное:
"Любимая.
