— Папа, — еле вымолвила она. — Но скажи, он же всё забыл, ты стёр ему память, теперь он больше не мучается из-за неё…
— Дочка, — жалобно прошептал Виктор. — Я должен сказать. Всем. Когда я узнал о том, что Даша любит его, я… я сегодня вечером дал ему зелье. Он сейчас спит и проживает всё заново… Он проснётся и будет всё помнить…
— И он будет снова любить её?
Даша хотела крикнуть: «да», она хотела выбежать отсюда, устроить праздник…
Виктор молчал. Он ничего не мог ответить дочери. Он хотел её обнять, но она отталкивала.
— Почему?.. — плача, говорила Катя. — Ты поэтому говорил, когда уезжал в Аргамию, чтобы я следила за Ваней, чтобы он с принцессой не общался; потому ты спросил вчера, есть ли у меня другая кандидатура на роль жениха?.. Я люблю его! Я никогда, слышишь, никогда не любила никого, кроме Вани… Я… Как больно!
Отец хотел что-то сказать, но тут вскрикнул Володя:
— Смотрите! — Он показал на письмо. — Кровь!
Все четверо обнаружили пятно, которое оставил Иван. Катя нагнулась над письмом, вся заплаканная и расстроенная. Эта засохшая лужица крови ещё сильнее била по сердцу. А вот Даше оно согрело душу.
Катя больше не могла так сидеть. Она не могла ни смотреть, ни находиться в одной комнате с соперницей, Володей, который чуть ли не улыбался, даже с отцом… Она рванула к двери.
— Катенька, ты куда? — взволнованно спросил Виктор.
Она не хотела, чтобы её кто-то преследовал.
— Не волнуйся, пап, — выдавила дочь. — Я просто должна побыть одна, — она пулей вылетела из дома на улице Викингов.
А на красивом чердаке остались три человека в абсолютно разных состояниях. Даша — безумно счастливая, не обращала внимания ни на что, её счастье было настолько же сильным, насколько велика боль Кати. Володя — почему-то очень развеселившийся, пусть и немного притихший после того, как Катя прочитала письмо, ходил по комнате. Но даже кровь на письме вызвала у него смех. Виктор верил, что с дочерью ничего не случится и она не наделает глупостей, но всё равно очень за неё волновался.
— Ну и ну, — наконец произнёс Вова.
— Я пойду, — чуть ли не воскликнув, опомнилась принцесса. — Я завтра приду к Ване и… — она издала какой-то странный радостный вопль. — А во сколько я смогу прийти?
— Где-нибудь, — протянул Виктор, — часов в двенадцать.
— Я приду без пятнадцати. До свидания и счастья вам, — и Дарья практически выбежала с чердака.
Виктор сидел на скамейке, стоявшей посередине. Владимир подсел к нему.
— Расстроились из-за дочери?
— Конечно.
— Ничего, сейчас пойдём к нашему другу. Я думаю, увидев счастливого Ивана, у вас поднимется настроение.
— Да. Он мой почти единственный друг.
— А он правда так любил принцессу?
— Да. Я и сам дивился. А давай, Вова, «на ты», у нас всё-таки один друг.
— Да…
— Теперь мы будем настоящими друзьями, командой. Я думаю, мы должны быть рядом, когда он проснётся.
— Да, а вдруг забудет про то, что его принцесса любит, тогда с ним будет то же, что и с Катей.
— Ладно, пойдём.
— Когда я приехал, было одиннадцать?
— Да.
— А сейчас? У меня что-то огонь в часах барахлит.
Виктор взглянул на свои.
— Да уж! Уже два часа. Я думаю, через несколько часов он проснётся.
И оба ушли с чердака.
А в это время засохшая кровь на письме совсем растворилась в слезах, которые уронила Катя, когда в плаче нагнулась над ним. Если бы Вова и Виктор были бы повнимательнее, то заметили бы это, ибо растворяться кровь начала почти сразу.
Иван почувствовал, что лежит на своей кровати в своём доме. Было очень странное чувство. С одной стороны, он просыпался после того, как засыпал, чтобы всё забыть, с другой — засыпал, получив возможность всё вспомнить. Теперь он понимал, что к чему, зачем надо было искать то, кем он был, зачем он забывал всё. «Надо же, — думал он, — было забыв всё, встретить дочь Виктора…» И тут он замер, вспомнив Катю…
Но долго думать не пришлось. Иван почувствовал, что в комнате кто-то есть. Ваня лежал с закрытыми глазами. Он приоткрыл один из них и обнаружил, что у окна сидят два его друга и, не глядя на него, общаются между собой.
Иван решил проверить себя. Он начал вспоминать штаб на окраине Доброграда, три танца с принцессой, три поцелуя, как он уехал… «Странно, — подумал Ваня. — Раньше бы мне сердце только одно напоминание об этом разорвало, а теперь как будто бы всё равно. Как фильм, грустный, который первое время хочешь переписать, а потом понимаешь, что всё как надо. Да, это моя история, это было со мной, но этого сейчас нет, и я с этим смирился и уже больше не мечтаю что-то изменить… Давно это было».
Но вот другое. И в голову полетели иные мысли. Всеобщий Институт Магии, драка с Кешей «Дьяволом»… Номер войланской гостиницы… Вовины шутки, вкусные пироги… Встреча с Виктором как в первый раз… Тёплая ладонь и такой майский запах черёмухи… Поход в парк… Драка с Костей… Бесконечной доброты зелёно-голубые глаза…
Пульс участился, под давлением кровь хлынула к лицу, из глаз чуть ли не вырвалась слеза, и Ваня их открыл.
На него смотрели Виктор и Владимир. А сам он решил над ними подшутить…
