Ивана мчался на трансоли за пределы города. Сначала его тревожила мысль о том, что он, возможно, безразличен ей, но почти сразу же он вспомнил слова Виктора о дочери, и они его очень согрели. Она его любит, ему осталось только её найти, её, Катю, и он впервые за свои почти сорок лет почувствует настоящее счастье… Да, лишь вчера, когда они вместе просыпались и общались, он её любил, но ещё не осознавал этого. А сейчас его убивало то, что её нет рядом, а накануне он не остался с ней. Вдруг вспомнилась похожая ситуация (это он называл опытом) — когда он уезжал от Даши… Ваня чуть не упал с трансоли от испуга, что может сложиться так же.
Иван открыл стоящий за рулём ящик и притянул к себе встроенный радар. Он поднёс к красному кругу ожерелье Кати и пригляделся. Пусто, её нигде не было. За 5 минут он облетел весь город, ничего не нашёл.
И вдруг на радаре показалась слабенькая стрелочка, указывающая на север. Это означало, что Катя где-то в 200–300 км от поля зрения прибора, а оно около 500 км.
Иван, не задумываясь ни на миг, рванул в этом направлении. Однако через несколько минут, когда преодолел уже полпути, понял, что в этом направлении находится лишь Чаша Борсийская…
* * *
Она уже несколько часов стояла перед этим могучим озером. Позади шумела листва. Чаша была поистине громадной, а глубиной не меньше километра.
— С днём… — еле выговорила она. — С днём… рождения.
Она ступила чуть ниже, ближе к поверхности воды. На часах уже была половина первого. Катя начала махать руками перед озером, и вода в нём стала расходиться в стороны.
В душе её жила нескончаемая боль, на языке играло его имя, а вчерашняя история с письмом мучила и терзала её раны.
«Они будут счастливы, — думала она. — Он из-за неё всё забыл… Она разрушила полгорода…»
— Я больше так не могу. — Затем она вскрикнула: — Прощайте! — и пошла к центру озера.
…Иван чуть ли не рассекал сам воздух на трансоли друга. Он подал сигнал, который могла слышать только владелица ожерелья, разносившийся на несколько километров. Если бы Иван мог изнутри кабины это слышать, он бы уже оглох.
…Катя уловила, как её кто-то зовёт. Что-то очень далёкое и неразборчивое. «Отец, — решила она. — Я знаю, папа, что ты, наверное, любишь меня, но я не могу жить на этой земле без
Катя дошла до середины дна озера и подкинула воду в небо, метров на двести.
…Иван увидел, как вдали, там, где Катю показывал радар, над землёй парила огромная тёмно-зелёная, зеркальная масса. Подъехав ближе, он понял, что это целое озеро, отражавшее грозовое небо и окружающий лес.
— Это что такое! — не понял Иван и продолжил ускорять трансоль.
…Катя подняла воду ещё выше и произнесла:
— Без тебя, милый, мне и жить незачем. Умерла в тот же день, что и родилась — первого июля… Прощай!
…Иван подъехал совсем близко к озеру и услышал Катин крик: «Прощай!» Её голос звучал так исцеляюще для его души!
Но тут, подойдя поближе, он увидел, что озеро почти пустое, на дне стоит фигура человека и поднимает над собой воду… Он сразу всё понял: это был древний способ самоубийства магов воды. Убивая себя волной так называемые «Утопленники» или «Чада океанов» по легендам и становились вечными духами воды, сливаясь со своей стихией.
Иван заорал от ужаса. Он закричал Кате, но медленно опускающаяся масса заглушила его голос.
Меньше минуты оставалось до того, как Катя войдёт в воду, бежать было бесполезно: долго; а трансоль надо было ещё включать, заводить…
…Катя не глядела по сторонам, а лишь вверх, и встречала волну, как объятие одеяла, в которое куталась одинокими, холодными ночами. В душе ещё были сомнения, она подумала, что не встретилась напоследок с Ваней — и горечь пересилила в ней всё! Она ускорила волну в два раза.
…Иван тоже не медлил. Он вспомнил одно из заклинаний о крови любящих людей, схватил первую попавшуюся более-менее острую палку и со всей силы рубанул по венам левого предплечья. Рану очень сильно жгло, но Иван думал не об этом… Он быстро налил крови в правую ладонь и изо всех сил напряг руку, направив к огромной волне.
До Кати воде оставалось полметра, как вдруг снизу по поверхности что-то ударило.
На этот раз это было сражение других стихий: Воды и Огня.
Катя решила, что это отец, и начала сопротивляться. На её стороне явно было преимущество — воды гораздо больше, чем одной струи пламени. Однако у Ивана тоже был мощнейший плюс — человек, спасающий жизнь любимому, всегда больше уверен в своей цели, нежели любой самоубийца.
— Папа, нет! — вскричала Катя.
Иван этого не слышал, а просто орал. Он подбежал ближе и, приблизившись к озеру, смог поднять воду где-то на 50 метров.
Катя не понимала, что в этой ситуации делать, и тут взглянула на «противника», поняв, что это не отец, но ещё не узнав, кто это.
Вдруг Иван использовал резкий манёвр: он направил огонь назад, тем самым оттолкнулся и полетел на Катю. Однако над ними висела огромная масса озера.
