Оба вышли за слугой, а Валерий сел в кресло, ожидая неизвестного гостя…
* * *
В Борсии началось лето. Под окнами дома номер семнадцать на Рыбной зеленели деревья, распускались цветы — особенно сирень, чей запах заполонил улицу. День стал длинный как никогда в году.
Как-то Иван гулял с Катей. Он решил ничего ей не рассказывать про принцессу, зная ревнивый характер своей девушки, который уже начал его бесить. Однако он испытывал к Кате тёплое чувство, и ему нравилось быть с ней, хотя иногда и раздражали её особенные проявления любви.
Сегодня они сидели в уютном доброградском скверике и обсуждали статью в газете «Борсийская правда» — «Девочка, открывшая глаза народу Керилана»; вернее, говорила в основном Катя:
— Вот видишь, уже даже в Керилане знают, кто на самом деле преступник. Я очень хочу пообщаться с этой девочкой. Она героиня! А ты работаешь на Керилан…
— Не совсем, — замялся юноша. О подарке принцессы до сих пор не знал никто, кроме Вовы.
— Как это? — не понимала Катя.
— Ну, я же борсияц, — ответил он, глядя в сторону. — Просто почему-то очнулся после забвения в Керилане. Может, мы с Вовой здесь и останемся.
— Кстати, он сегодня назвал аргамцев позором планеты.
— Знаю, — сухо сказал Иван, всё так же глядя в сторону.
— Ты не думаешь, что он и про Керилан может так сказать?
Иван пожал плечами. Его друг — по крови тоже борсиец.
Катя наклонилась к нему.
— А что с тобой в последнее время, зайка? — проговорила она. — Я замечаю, что ты стал молчаливым, спокойным. На тебя это не похоже. Что-то произошло? Я же вижу. Расскажи мне.
Иван перевёл дух и с неприятным чувством посмотрел на неё. Его в который раз «ловят»! Она всегда видела его почти насквозь — особенно хорошо это проявлялось в её ревности, часто попадавшей в точку, когда Ивану приглянулась та или иная. Но порой это был второй вид ревности — безосновательный, — он лишь обнажал норов Кати. Она понимала его, старалась помочь, иногда распознавала его проблемы, изменения, а порой и их причины. Но сейчас она таковых не видела.
Иван же не хотел ей ничего рассказывать, но знал, что от этой девушки так просто не уйдёшь, сменив тему.
Но их спас подскочивший Валя.
— Вы слышали?! — практически крикнул её бывший одноклассник, садясь рядом на скамейку. — Это кошмар!..
— Что такое? — нервно недоумевала Катя.
— Что случилось? — рассудительно произнёс Иван.
Валя перевёл дух и выпалил:
— Я только что узнал. Климовы были найдены мёртвыми у себя дома.
У Кати рука потянулась к губам.
— Кто это такие? — спросил Иван.
— Родители Кости, — ответила Катя и повернулась к Вале. — А когда их убили?
— Ещё неизвестно, — сказал тот. — Но вы ведь в курсе, что папаша Кости был богачом и работал в Кроне?
— Да, — откликнулась Катя. — Костя сам, по-моему, двадцать пятого мая в Керилан умотал. Он уже знает?
— Да, — ответил Валя. — Никакой реакции.
— Урод! — проговорили хором Ваня и Катя.
— Так вот, про деньги и Крону. Ещё не знают, кто убийца, но у Климова старшего украли все его деньги — это около двадцати миллионов золотыми (Катя свистнула). Все накопления, должно быть. И ещё пропали важные документы Кроны.
— Это может быть, — рассуждал Иван, — кто угодно.
— Будет ясно хоть что-то, когда установят точно дату смерти Климовых, — продолжал Валя. — Но меня больше всего поражает реакция Кости!
— Я, конечно, знала, что он ещё та сволочь, но так отнестись к смерти собственных родителей — это совсем кощунство!
— Что разочарована? — задорно сказал Валя.
— Заткнись, — с укором ответила Катя.
Иван не понял шутки, но вернул обоих в прежнее русло:
— А почему ты всё-таки решил, что у него никакой реакции? — Ваня обдумал ситуацию. — Может, он ещё не успел ответить…
— Да какое там… — протянула Катя.
— Я с ним связался, всё сказал, а он: «Ну убили и убили, что теперь? Ни копейки не давали!», — Ивану показалось, что у его девушки отвалилась челюсть. Валя пояснял ему: — Он у них в неделю по полтиннику, по сотне золотыми брал, ещё местных детей грабил.
— Ну сволочь-то! — проговорила Катя.
— Ой, не надо! — поморщившись, воскликнул Валя. — Ты так не думаешь.
— Заткнись.
Валя усмехнулся и, пожав Ивану руку, ушёл.
— О чём это он? — спросил сбитый с толку Иван.
— Не обращай внимания, — пробормотала Катя. — Придурок — он и есть придурок. А лучше пошли к дому, Вова с Оксаной предлагали сегодня куда-то вечером сходить. Я после таких рассказов на этой скамейке больше сидеть не хочу!
Они встали и пошли в направлении Рыбной.
