– Тут вот какое дело: ФБР не нуждается в твоей помощи. У них здесь, в Перрике, работает около дюжины агентов, включая главного босса, Хауэлла. У них есть собаки и криминалисты – даже ботаник, как я слышал, – и все остальное, что только может понадобиться. – Эд откинулся на спинку стула и продолжал, ворчливо, но уже смягчившись: – Знаю, ты просто пытаешься сделать как лучше. Я понимаю это, но последнее, что им нужно, – это еще один повар на кухне. И поверь мне, когда я говорю, что любая новая информация о Джеральде и его соседях, которая, как тебе может показаться, есть у тебя, у них уже есть. Они из ФБР, ради всего святого! Они могут то, чего не можем мы; у них есть ресурсы, о которых мы не можем даже мечтать.
– Ладно, извини, – тихим, дрожащим голосом сказала Сьюзен.
Конечно, жаль, что Эд был в состоянии стресса, и жаль, что он чувствовал себя ненужным из-за присутствия ФБР, но вовсе не жаль, что она пытается выполнять свою работу. Опустить руки и отойти? Нет. Сьюзен чувствовала, что не должна этого делать. Тем более что это было ее дело с самого начала. Она попыталась надавить еще немного.
– Понимаешь, ребенок исчез буквально в соседнем дворе… – Она откинулась на спинку стула и покачала головой. – Не слишком ли явное совпадение?
Эд вздохнул, но не сердито; теперь на его лице появилось сочувственное выражение.
– Я тысячу раз говорил это другим и точно так же говорил тебе, а теперь повторю еще раз: всегда тяжело, когда речь идет о детях. И легче никогда не станет.
Сьюзен почувствовала головокружение от этих эмоциональных качелей, раскачанных Эдом. Был ли он зол или сочувствовал ее тяжелому положению? И при чем здесь эта банальная реплика о трудностях в делах с детьми?
Она уже открыла рот, чтобы заговорить, однако Эд поднял руку, призывая ее помолчать.
– Но это не значит, что ты должна терять голову всякий раз, когда дело касается ребенка.
Сьюзен едва не вспыхнула от негодования. Ее возмутил намек на то, что она каким-то образом впала в истерику, выполняя свою работу.
– Не думаю, шеф, что потеряла голову. Я просто пыталась передать информацию, которую предоставил свидетель. Она имеет прямое отношение к текущему расследованию.
– Какое отношение к текущему расследованию имеет предполагаемое убийство Мэри Никол, –
– Да не это. Я говорю о пропавшем соседском мальчике – Мальчонке в комбинезоне.
– Ты даже не знаешь, тот ли это мальчик! На самом деле есть большая вероятность, что это не так. И даже больше шансов «против», чем «за».
Сьюзен скрестила руки на груди.
– Как это?
– Послушай, тебе, наверное, трудно это представить, потому что ты выросла в условиях современного воспитания. – Эд сделал глоток из чашки, дымящейся на столе. – Теперь я вижу, что ты обижаешься, Сьюзен, но я ничего такого не имею в виду. Я только пытаюсь объяснить, что в шестидесятые годы детей не баловали так, как сейчас. Родители тогда делали вещи, за которые их сейчас, может быть, посадили бы в тюрьму. Черт, я помню, как мой собственный отец сажал меня на колени в нашем грузовике, чтобы я мог провести машину через центр города. И это было круто! Мне улыбались и махали другие водители. Я хочу сказать: то было другое время. Детей оставляли одних в очень юном возрасте, и если у них имелся брат или сестра чуть постарше, это было здорово, потому что тогда экономили на няне. Обычно все обходилось. Но не всегда.
– В каком смысле?
– А вот в каком. Исчезновение ребенка в то время не было такой редкостью, как ты сейчас думаешь. Я не говорю, что тот мир был менее безопасен для детей из-за преступников, – скорее, дело было в окружающей среде. Вот ты думаешь сейчас, что Перрик – деревня, но посмотрела бы ты на него тогда… Куда ни глянь, везде поля, на долгие мили поля и поля… И еще леса. Дети уходили и не могли найти дорогу домой, на них нападали звери, они замерзали до смерти, прежде чем их находили. А еще за домами выкапывали такие здоровенные ямы, куда сбрасывали все ненужное – старые шины, холодильники, гнилое дерево… Ямы были глубокие, как бассейны, а после дождя еще больше напоминали бассейны со скользкими стенками. Иногда дети падали в такие ямы и не могли выбраться обратно. Тонули в грязи.
– Господи…
– Теперь ты понимаешь, почему тебе следует просто забыть то, что сказала Мэри. Я не хочу, чтобы ФБР впустую тратило время из-за того, что старуха выдумала там что-то. – Эд сделал еще глоток кофе, хрустнул шеей. – И я не могу допустить, чтобы ты ходила по участку, распространяя сплетни и подбрасывая ложные наводки. Самая лучшая помощь от тебя в этом деле – не помогать.
Сьюзен подняла руки, повернув их ладонями к боссу.
– Хорошо, хорошо, – сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал дружелюбно. Как будто она просто собиралась пустить все на самотек и отказаться от поиска ответов. – Просьба принята.
– Это не просьба, а приказ.
Вот только Сьюзен так и не научилась сдаваться.
